– Это не так, ты же знаешь. Кто в здравом уме захочет избавиться от такой славной крошки?
– Когда нужно поговорить о чем-то серьезном, ты всегда отсылаешь меня.
– Удались, Синди, – коротко приказал судья. – Мне надо поговорить с Кайлом.
– О, хорошо!
Кайл проводил ее под руку до ступенек фургона. Она послала ему воздушный поцелуй и исчезла внутри. Он вернулся к судье, и они пошли вдоль фургонов, но задержались возле негра, чистившего обувь.
– Принеси капитану Форсайту умыться, Саул.
– Да, сэр. – Саул снял ведро и убежал.
– Не хочу, чтобы нас слышали. Кайл, этот презренный негодяй заронил во мне сомнение – двигаться ли впереди грузового каравана.
– Что он сказал? Обычные сказки о предателях и диких индейцах? Судья, я говорил со знающими людьми, и все они в один голос утверждали: по пути мы можем встретить небольшие группки индейцев с луками и стрелами.
– Не знаю. Я нанял Симмонса в надежде, что он будет выполнять обязанности не только охотника, но и разведчика.
– Я думал, мы найдем разведчика в Форт-Гибсоне.
– Да, я тоже так думал, но Толлмен отказывается идти в Форт-Гибсон. Заносчивый ублюдок. – Судья был озабочен. – Таков и этот Симмонс. В этих краях одни ублюдки, – закончил он с горечью в голосе и кинул подозрительный взгляд на негра, вернувшегося с водой и севшего на корточки возле фургона. – Тебе что, нечего делать, Саул?
– Есть, сэр.
– Тогда делай, – резко велел судья и посмотрел вслед удаляющемуся негру. – Проклятые цветные. Хороши только для одного: слушать и повторять что слышат.
Кайл тщательно расчесал волосы и расправил усы, и только затем заговорил:
– Толлмен женился? По всей видимости, это его я видел сегодня утром с женщиной.
– С ним жена и трое детей.
Кайл налил воды в тазик и стал умываться. Вытершись полотенцем, он швырнул его на землю и обернулся к судье. На лице его застыла тревога.
– Я хочу добраться до Альбукерка и вступить в свою должность. Чем раньше это устроится, тем быстрее мы с Синди сможем пожениться.
– Через три месяца я должен принять дела в департаменте по делам индейцев. Если мы поедем с Толлменом, то будем делать двенадцать или пятнадцать миль в день. Если двенадцать, то останется всего одна неделя в запасе.
– Это серьезно, – ответил Кайл. – Меня и моих людей ждут на две недели позже.
– Этого назначения я ждал всю жизнь, – пожаловался судья. – И все же, если что-нибудь случится с Синди, я себе не прощу. Она – все, что у меня есть.
– И у меня, судья. Я ее очень сильно люблю. Всегда любил. Я ждал, пока она вырастет.
– Давай, Кайл. – Судья хлопнул его по спине. – Ты должен остепениться.
– Это так, сэр.
– Толлмен завтра будет здесь проезжать. Пусть он думает, что мы присоединяемся к его каравану. А мы при первом удобном случае отстанем и двинемся на Форт-Гибсон. Там узнаем новости и, не исключено, наймем другого разведчика.
Мужчины вернулись к фургону. Судья был глубоко погружен в свои мысли, а Кайл Форсайт гадал, что же ему теперь делать. «Грешки молодости» – судья имел в виду довоенную жизнь – преследуют его…
Эдди проснулась, прежде чем звон коровьего колокольчика возвестил о начале нового дня. Чуть ранее, лежа в объятиях мужа на постели под фургоном, она почувствовала ласковые прикосновения его губ на своей щеке.
– Привет, – прошептал он. – Хорошо спала?
– Мм… как камень.
– Ты не производишь впечатления камня. – Одна его рука прошлась верх-вниз по ее спине, а другая стиснула мягкую грудь.
Она уткнулась ему в шею. Ей нравились запах его кожи, колкость щетины, крепость рук.
– Тебе уже нужно вставать?
– Угу, а ты можешь поваляться, пока Билл не позвонит в колокольчик. На то, чтобы запрячь лошадей, уйдет полчаса. – Он поцеловал ее, затем вылез из-под одеяла, натянул штаны и рубашку. Затем склонился над ней. – Думаю, мне понравится супружеская жизнь. Ты выстирала мои носки. – Он накрыл ей плечи одеялом, поцеловал в нос и удалился.
Эдди все еще лежала, улыбаясь, когда колокольчик зазвонил во второй раз. Она быстро оделась, скатала занавеси полога и пристегнула их, сложила матрас и одеяла.
Молчаливая Триш вылезла из фургона.
– Первый день нашего путешествия, Триш. Ты взволнована?
– Да, миссис Эдди, но волнуюсь я за вас.
– Почему?
– Из-за него. Прохожего.
– Ты все еще так зовешь его? Знаешь, он не принуждал меня, если тебя это волнует. Под грубой внешностью скрывается добрый человек. Я не знала, что такие люди существуют. Это чудо, что мы с ним встретились. Я люблю его.
– Вы в этом уверены?
– Я знаю это точно. – Эдди расчесала волосы, свернула их узлом на макушке и надела шляпу.
– Мы едем? – Вниз спустился Колин.
– Скоро. Иди на кухню, Колин. Мистер Вессел даст тебе холодного мяса с лепешками. Джон сказал, что обедать нам предстоит в Ван-Берене незадолго до полудня. В середине дня двинемся снова и будем ехать, пока не зайдет солнце.
– То же самое мне сказал Грегорио. – Колин нацепил свою новую шляпу.
Эдди заметила, что он завернул поля шляпы и приколол их к тулье фазаньим пером. Даже если Триш заметила, что мальчик подражает Симмонсу, она ничего не сказала.
