Джон обернулся, чтобы разглядеть приближающихся военных. Выправка, начищенные сапоги, сверкающие седла. Пряжки ремней отполированы, шляпы надеты согласно уставу. Чистопородные лошади выглядели так, как будто их только что вымыли и расчесали. В длинных развевающихся хвостах не было ни соринки.
Погонщики остановились поглазеть на это зрелище. Чтобы усилить произведенное впечатление, военные сильно натянули поводья, заставив лошадей высоко держать головы и пританцовывать.
– Боже Всемогущий, – проговорил Джон. – Ты посмотри. Ставлю пару монет, что я вижу свое отражение на их сапогах.
– Ну не хороши ли? – Клив засмеялся, что он делал весьма редко.
– Мальчишки, только что из военного училища. Джон отошел от фургона. Он стоял, широко расставив ноги, сложив руки на груди, низко надвинув шляпу на лоб. Военные остановились у коновязи.
– Вы здесь старший? – спросил один из них крикливым голосом.
– Да.
Тогда всадник спрыгнул с лошади и протянул поводья своему товарищу. Подходя к Джону, он снял перчатки, сложил их и сунул под мышку. Офицер вытянулся перед Джоном, словно проглотив шомпол, откинув голову назад:
– Лейтенант Бредфорд Шипли с посланием от судьи Рональда Ван-Винкля.
– Выкладывай. – Джон смотрел на него и дивился, что северяне выиграли войну с такими бойцами.
– Судья передает письменное послание.
Лейтенант извлек из кармана сложенный лист бумаги и протянул его Джону. Тот просмотрел и вернул.
– Скажи судье – я пробуду здесь до трех часов дня.
– В послании сказано, что судья назначает встречу у себя в лагере в половине второго. – Шипли говорил таким тоном, как будто был уверен, что Джон не может прочитать письмо.
– Ты меня, наверное, не расслышал, мистер. Я сказал, что буду здесь до трех. После этого мы выступаем. Скажи судье, что если он отправляется со мной, то должен быть здесь точно в час тридцать. Как начальник каравана, я обязан разъяснить некоторые правила поведения в пути.
По мере того как Джон говорил, офицер начал моргать, губы его задергались, а лицо покраснело. Когда Джон закончил, молодой человек был так разъярен, что едва мог разжать челюсти, чтобы заговорить. Лейтенант окаменел от ярости, но сдержался и заговорил спокойно:
– Вы не вполне правильно оцениваете ситуацию, мистер Толлмен. В данное время в этом крае судья Ван-Винкль – самый высокопоставленный правительственный чиновник, назначенный Департаментом по делам индейцев.
– Позволь мне заверить тебя, что я вполне понимаю ситуацию. Судья может быть важным человеком где-то, но не в этом лагере. Здесь я – главный. Я веду караван. Эти люди работают на меня. Я не слушаю приказов, я их отдаю. Понятно?
– Это ваше последнее слово? – Шипли пытался сохранить достоинство. Его отменно воспитанная лошадь испугалась и заплясала, натянув поводья.
– Это мое единственное слово.
– Очень хорошо. – Лейтенант натянул перчатки. – Я передам ваш ответ судье.
– Так и сделай. – Джон поднял руку, когда офицер отступил. – Смотри под ноги, янки, а то сапоги замараешь. Сзади тебя конское дерьмо.
Эдди промыла раны Триш и смазала их мазью, приготовленной на основе алоэ, которую дал ей Пистолет. Это был подарок мексиканки – искусной врачевательницы. Он уверял, что мазь ускоряет заживление открытых ран. Эдди была очень благодарна ему.
Джон влез в фургон, когда Эдди меняла влажную повязку на голове Триш:
– Как она?
– Все еще без сознания. Я остригла волосы вокруг раны. Кажется, не очень глубокая.
– Он ударил ее чем-то тупым вроде ствола винтовки. Мог и убить. Наверное, она что-то почувствовала и обернулась. Кроме того, густые волосы смягчили удар.
– Кто мог это сделать?
– Никто из наших, Эдди. Удавка не из бычьего хлыста. Клив говорит, что таким пользуются надсмотрщики на плантациях.
– Думаешь, он пытался убить ее?
– Да. Он захлестнул петлю вокруг ее шеи и собирался утащить Триш поглубже в кустарник, когда услышал Джейн Энн. Ему не хватило времени, и он едва успел скрыться в зарослях, когда девочка там появилась.
– Почему просто не застрелил ее, если хотел убить?
– Выстрел привлек бы внимание.
– Не исключено, он поджидал меня.
– Думаю, это был один из Реншоу. Им нужна Триш, а не ты.
– Теперь они отстанут?
– Мы будем знать это наверняка, когда поедем через индейские земли. Дорогая, там Колин. Он жутко беспокоится о Триш. Можно ему заглянуть?
– Конечно. Пусть выльет тазик и принесет свежей воды. А где младшие? Я забыла приготовить еду.
– Клив отвел их к Биллу. Он позаботится, чтобы их накормили.
– О нет! У людей своя работа. Я не хочу, чтобы дети болтались под ногами.
– Они не мешают. Клив умеет обходиться с детьми. У него были собственные. Билл вовсе не такой бука, как кажется. У этого старого чудака по всей стране разбросаны отпрыски, о которых он ничего не знает.
– Вот это да! – Эдди не могла сдержать улыбку.
