В колледже к Арнольду в гости часто заходил Джеральд — они, в отличие от Хельги и Фиби, сумели сохранить дружбу. Хельге этот парень тогда сильно не нравился; быть может, она просто ревновала Арнольда, как бы это ни было глупо. Но после того, как Арнольд пропал, Хельга несколько раз встречалась с Джеральдом, чтобы обсудить поиски, и как-то даже приезжала к нему домой; долго сидела там на стареньком диване и плакала, и Джеральд укутал её колючим шерстяным одеялом, принёс стакан горячего чаю, в котором явно был не только чай, но и кое-что покрепче; и лишь когда Хельга осушила его до дна, ей наконец удалось перестать всхлипывать.
В конце концов, Джеральд и до этого явно подозревал о Хельгиных чувствах — но ничего не рассказал Арнольду. Возможно, думала Хельга, уже этого было достаточно, чтобы изменить к нему отношение. И когда боль понемногу схлынула, когда стало ясно, что ничего уже не изменить, что остаётся лишь сжать зубы и смириться, когда по этому поводу уже был выпит весь коньяк и выплаканы все слёзы, когда Хельга и Джеральд наконец перестали нуждаться друг в друге, — они расстались добрыми приятелями.
Больше из одноклассников Хельга не общалась ни с кем. Её и не тянуло, признаться, — бродя по району, она то и дело вздрагивала, озираясь по сторонам: не хотелось встретить кого-нибудь из старых знакомых. Но все отсюда, кажется, уже разъехались — как и её родители, переехавшие в более престижный район сразу после того, как Хельга поступила в колледж.
Прелая листва глухо шуршала под ногами. Раскидывая в стороны смятые бутылки и банки, Хельга кружила по району, уже зная, что неумолимо приближается к «Сансет Армз», — но ещё не сознаваясь себе в этом. Вот их детская площадка. Вот кольца для баскетбола, облезлые, погнувшиеся, — но висят здесь всё-таки до сих пор. Вон там, чуть дальше, виднеется школа, — сколько всего было пережито в её стенах…
Пансион всегда вырастал перед ней неожиданно, будто нарочно стоял за углом и ждал подходящего момента, чтобы выскочить и наброситься на бедную Хельгу Патаки.
Хельга подошла к крыльцу, медленно опустилась на перила и прислонила ладонь к стене, будто приветствуя здание. Кажется, с её губ даже сорвалось едва слышным шёпотом что-то вроде:
— Здравствуй…
Перила были холодными и грязными, а её юбка — новой и светло-серой, но Хельгу сейчас не волновали такие глупости. Прикрыв глаза, она сидела и молчала, сосредоточенно слушая тишину, и даже дышать старалась бесшумно; пансион, в стенах которого ещё сохранились какие-то призраки, малейшие следы присутствия Арнольда, будто разговаривал с ней без слов.
Здание было заброшено: здесь никто не жил уже несколько лет. После смерти дедушки и бабушки Арнольда «Сансет Армз» лишили финансирования; после этого Арнольда уже ничего не держало в Хиллвуде, и он твёрдо решил посвятить себя путешествиям и исследованиям, как только закончит колледж. Хельга хорошо помнила, какая пустота и боль были в глазах Арнольда, когда вначале скончался Фил, а затем, пережив мужа буквально на пару месяцев, — Пуки; Хельге тогда ужасно хотелось хоть чем-то облегчить его боль — но они явно были не настолько близко знакомы, чтобы она могла существенно ему помочь.
Теперь ей казалось, что это старое здание, плевать на то, живое оно или нет, — единственное во Вселенной существо, кто хорошо помнит семью Арнольда. Уже это заставляло возвращаться сюда каждый вечер, греть ладони о холодную бетонную стену.
В промозглой ночной тишине неожиданно раздались шаги; шаги уверенные и деловитые, какие-то чересчур поспешные и громкие для этого района в вечернее время. И человек, эти шаги совершавший, явно приближался к пансиону.
Хельга вскинула голову и прищурилась, вглядываясь в темноту. Вскоре человек подошёл достаточно близко, чтобы его лицо можно было различить в тусклом свете фонаря, и она воскликнула:
— Гифальди?..
— Патаки? — хрипло откликнулась темневшая в полумраке фигура.
Хельга поморщилась. Кажется, её доброй традиции бродить по району детства, не встречая бывших одноклассников, всё же пришёл конец. Досадно.
***
— Но почему именно… там? — Хельга непонимающе взглянула на Сида.
Тот неторопливо закурил очередной «Данхилл», лениво откинувшись на спинку стула.
— Отличное местечко. Баров в том районе практически нет, а контингент есть. Да и само здание… оно старое, оно раздолбанное, но из этой его расхераченности выйдет неплохая фишка. И на ремонте можно будет кое-где сэкономить. Бар «Заброшка», — он потянулся, заведя за голову свободную от сигареты руку. — Звучит? Звучит.
Хельга с трудом могла себе такое представить.
Кругом было накурено и шумно, в единый гул сливались музыка, звон кружек, чьи-то пьяные разговоры. Сид предложил заглянуть в бар, чтобы пообщаться, рассказать друг другу про жизнь, — как ни крути, а они сто лет не виделись; Хельга согласилась — во многом потому, что ей очень хотелось знать, что всё-таки забыл Сид в заброшенном пансионе.