- Мда, не думал, что наш Петруша может так вдохновиться, - качал головой под общий шум Антон Петрович, с неторопливостью возвращаясь к закуске.
- Mon cher, он жрец храма науки, - возразила ему тетушка, - Складно говорить умеет.
- Мда. Молодец, - пробормотал Антон Петрович, - Ну, да ничего, мы тоже выступим, мало не покажется...
Красновский, между тем, усаживался за стол.
- Ну, что, Антон Петрович, гожусь я в тамады? - с довольным видом спросил он.
- Еще бы! - ответил дядюшка.
- Прелестно, Петр Игнатьевич! - сказала тетушка, - Вы просто Демосфен!
- Петр Игнатьевич, поздравляю, - вежливо наклонил седую голову Рукавитинов, - Прекрасный тост.
- Очень правильно сказано, - откликнулся дьякон.
- Ну, а коль правильно... - Антон Петрович поднял графин с водкой, - Так и выпить за то не грех!
Привстав, он принялся наполнять рюмки.
В это время попадья подошла к Татьяне и, склонившись к ней, тихо заговорила:
- Татьяна Александровна, душенька, отчего же вы не покушаете ничего? У меня, на вас глядючи, сердце в груди стынет! Разве можно так себя испытывать? Вам же теперь о здоровьице думать надо, душенька вы наша! Съешьте что-нибудь, не печальте нас! Батюшка вон тоже печалится, все меня спрашивает: отчего это Танечка-то Александровна ничего не кушает? А я и подавно вся извожуся, боюсь за вас! Голубушка, вы поглядите, какие кушанья-то хорошие кругом, ведь их православные добрые руки готовили в честь вашего праздничка, а вы брезгуете, да стесняетесь. Покушайте, душенька, православные христиане вам спасибо скажут.
И улыбаясь всем своим добрым пухлым лицом, попадья отошла.
Роман, слышавший все, заметил, что на Татьяну увещевания попадьи подействовали благотворно: она совсем по-детски заулыбалась и расправила плечи, словно стряхивая с них былую скованность. Весело переглянувшись с Романом, она взяла вилку, проколола ей шляпку маленького, аппетитного груздя и отправила в рот.
- Отлично, отлично! - воскликнул Антон Петрович, - Татьяна Александровна, разрушайте, разрушайте эти косные обычаи! Невеста, а тем более жених должны есть наравне со всеми, и я первый брошу курицей в того, кто скажет обратное! Роман Алексеевич, а ты что отстаешь? Воздай, воздай должное русской кухмистерии!
Романа не пришлось долго уговаривать: подцепив на вилку зажаренный в сметане петушиный гребешок, он отправил его в рот; гребешок оказался нежнейшим, слабо похрустывающим на зубах; за ним последовали: две раковых шейки, пропитавшиеся кисло-сладким томатным соусом, кусок заливной белуги, черная икра, салат из свежих помидоров, соленые волнушки и, наконец, нежнейший поросенок с хреном, солидный кусок которого положил Роману в тарелку Антон Петрович.
- Без поросятины, брат, мы тебя не выпустим! - басил он, сразу наливая ему большую рюмку водки и подмигивая Красновскому, который, понимающе кивнув, плюхнул не меньший кусок в тарелку Татьяны.
- Что вы, зачем же.. - беспомощно улыбнулась Татьяна, но Красновский тут же забормотал, накладывая ей белоснежного хрена:
- Татьяна Александровна, этот поросеночек утром еще по травке бегал, а теперь вот изволит лежать на блюде и приветствует вас. Видите, видите, как он подмигивает? Подмигивает и говорит - скушайте мой бочок, Татьяна Александровна, не пожалеете!
- Танечка, не отказывайтесь! - советовала тетушка - Это прелесть что такое.
- Не скромничайте, Татьяна Александровна, - заговорила Красновская, быстро управляясь со своим куском, - Здесь все свои, а поросятина такая нежная, просто тает на языке...
- Да с хренцом, с хренцом! Мммм! - качал головой быстро жующий отец Агафон.
- Да и сметаночкой сдобрить можно, - советовала попадья.
- Все, все можно! - поднял свою рюмку с водкой Антон Петрович, - Но сперва - выпить! Выпить непременно!
- За здоровье жениха и невесты, - подсказал знакомый усталый голос.
Все повернулись и увидели Клюгина, стоящего в проеме двери, ведущей в прихожую. На нем был старый черный фрак с длиннющими фалдами, в руках он держал букет георгинов и продолговатую коробку, перевязанную бечевкой. Появление его было столь неожиданно, что сидящие за столом замолчали и в полной тишине смотрели на фельдшера.
Только на лугу, у крестьян, было по-прежнему шумно и весело.
Не смутившись замешательством гостей, Клюгин подошел к Татьяне и, протянув ей букет, произнес:
- Поздравляю.
Роману он положил на руку коробку, произнеся то же самое.
- Прошу простить меня за опоздание, - обратился он ко всем, и в его голосе помимо усталости слышалась грусть.
- А вот и не простим! - первым опомнился Антон Петрович, берясь за горлышко графина и приподнимаясь с места. - Без штрафу не простим, Herr Doktor! Ну-ка, бокал, бокал сюда!
Кудрявый парень в кумачовой рубахе подошел с бокалом, стоящим на подносе.
Воспенников быстро наполнил его водкой:
- Вот этак-с... Извольте, Herr Doktor! Пришла пора платить по векселям!
Дядюшка кивнул головой, парень отошел и поднес бокал Клюгину.
Все смотрели на фельдшера. Он молча взял бокал, поднес к губам, выпил, словно воду и, ничуть не поморщась, поставил на поднос.
