- Браво!! - тряхнул головой Антон Петрович, - Вот это по-русски! Просим к столу!
Все оживились и заговорили.
Клюгин прошел мимо сидящих и сел в самом конце стола рядом с Валентином Евграфычем.
- Отлично, отлично! - повторял Антон Петрович, потирая руки и оглядывая стол, - Кворум есть, а посему надо непременно выпить под поросенка!
- Прекрасная идея! - воскликнул Красновский, - Только ты, Антон Петрович, сперва скажи что-нибудь. Считай, что я тебе передал рог тамады!
- Ну, брат, спасибо! - усмехнулся дядюшка под общее оживление, - Но только я по заказу говорить не умею. А посему скажу тогда, когда время придет! Теперь же тост мой будет краток:
- За здравие....
- Антона Петровича Воспенникова! - громко произнес Роман, вставая с рюмкой в руке.
Дядюшка стал было укоризненно качать головой, но этого тоста явно все ждали, поэтому тут же раздались одобрительные голоса:
- За Антона Петровича!
- Правильно! Давно уж пора!
- Здравие Антона Петровича!
- Пьем за твое здоровье, Антоша!
- Во здравые дорогого и желанного Антона Петровича!
- Будь здоров, Антон! Будь здоров!
Хор голосов заставил дядюшку смириться и, со счастливой улыбкой, со свойственным ему достоинством, он принялся чокаться со всеми, каждый раз склоняя свою красивую голову и громко говоря:
- Благодарю! Сердечно благодарю!
Крестьяне, заметив, что на террасе приветствуют Воспенникова, стали подниматься с наполненными стаканами в руках, голоса одобрения слышались среди них.
Вдруг какая-то баба, обходя крестьянские столы, стала пробираться к террасе, осторожно неся свой стакан с водкой. Роман сразу узнал в этой бабе Ротатиху. Приблизившись к террасе, она подождала, пока ее заметят и, когда Антон Петрович повернулся к ней, заговорила своим высоким резким голосом, сильно волнуясь:
- Я вот тутова хочу вам оказать, благодетель ты наш, Антон Петрович, чтоб... и что спасибочко вам за то, что позаботилися о погорельцах бедных, что и поспособствовали нам, храни тебя Господь, родной ты наш! Сама Бога за тебя молить буду и дитям своим прикажу, чтоб молилися по гроб жизни! Спаси тебя Христос!
Она быстро поставила стакан на землю и тут же поклонилась в ноги Антону Петровичу.
- Спаси Христос! Дай Бог здоровья! - послышались голоса крестьян.
Антон Петрович подошел к краю террасы и, подняв рюмку, во весь голос произнес:
- Спасибо, честные труженики! Храни вас Бог!
Слова эти вызвали настоящую бурю одобренья: каждый из крестьян захотел сказать что-то, и шум голосов заполнил все вокруг:
- Спасай Христос, спасай Христос!
- Сто лет тебе жить и не умереть!
- Дай Бог здоровьица, да достатку!
- Чтоб и долгие лета Антону-то Петровичу!
- Слава Отцу и Сыну и Духу Святу!
- Живи сто лет, Антон Петрович!
- Родной ты наш, живи не умирай!
Слушая этот неумолкающий хор, Антон Петрович расчувствовался и прослезился. Сняв пенсне и заморгав, он постоял с проникнувшимся лицом, а потом, повернувшись к крестьянам, поднял руку.
Все разом смолкли, поняв, что он будет говорить.
- Дорогие мои, - прочувственно начал он после небольшой паузы, - Вижу, что любите меня, вижу, все вижу. Один Бог знает, как доволен я, что пришли вы сегодня сюда, ко мне в мой дом, чтобы разделить с нами огромную радость. Смотрю я на вас и вот что мне хочется сказать вам, сказать от всего сердца... - он помолчал и произнес сильно и громко, - Спасибо вам! Спасибо от меня и от всех сидящих на этой террасе! Спасибо за трудную крестьянскую долю, за ваш ежедневный честный труд, плодами которого мы все пользуемся! Без вашего труда, без ваших добрых и верных крестьянских рук не может обойтись Россия! Не может обойтись она и без ваших сердец, преданных своей Родине! Как великие Атланты, держите вы на своих трудовых плечах огромную Россию - матушку и верно служите ей! За великий труд сей, за преданность Отечеству спасибо вам, люди русские!
Он склонил седую голову.
- Ура, братцы! - выкрикнул Аким, - Ура Антону Петровичу!
- Ура! Урааа!! Урааа! - на все лады закричали крестьяне. Антон Петрович поднял рюмку, широким движением руки обвел кричащую крестьянскую толпу и эффектно опустошил рюмку. Крик, как по команде, стих, и крестьяне, запрокинув головы, стали пить. На террасе все тоже выпили и с аппетитом приступили к поросенку.
- Ах, смерть моя! - пробормотал Красновский, отправляя в рот солидный кусок, сдобренный хреном, - Ммм... с ума сойти...
- Господи, как все ладно и хорошо! - качал головой Антон Петрович, заправляя салфетку за ворот, - Все вместе, погода отличная, водочка из погреба... Эх! Кабы скинуть еще годочков двадцать! - он подмигнул Роману.
- Кабы тебе, Антон Петрович, скинуть годочков.... даже не двадцать, а, скажем - пять, - бормотал, жуя Красновский, - То ты бы...мммм... сначала б всех нас смехом уморил, потом...
- Потом бы заставил мужиков петь "Хованщину"! - подсказала тетушка, - А потом...
- Вызвал бы Романа Алексеевича на дуэль! - со смехом подсказала Красновская.
- И застрелил бы, чтобы занять его место! - воскликнул Красновский.
Все засмеялись.
Антон Петрович, смеясь, покачал головой:
