- Я абсолютно здоров, тетушка, - ответил Роман, - Рука совершенно не болит.
- И все-таки тебе следует быть осторожным. После завтрака не забудь принять порошки.
- Не забуду, - пробормотал Роман, снова погружаясь в мысли о Татьяне.
- Ты был утром в студии, - утвердительно и с теплотой произнес Антон Петрович, - Я слышал скрипы и понял, что это ты. Вот, Лидочка, что значит одержимость творчеством!
- Ты уже писал сегодня? - спросил тетушка, - Не рановато ли?
- Не рановато, радость моя, не рановато! - перебил ее Антон Петрович, откусывая от бутерброда, - Как твоя картина, Рома?
- Никак, - с легкостью ответил Роман, разглядывая стоящую перед собой чашку.
- Как это - никак? - удивился Антон Петрович.
- Я решил пока отложить живописные занятия, - произнес Роман после недолгой паузы, и вдруг спросил, - Скажите, дядюшка, что, Адам Ильич... - он рассеянно потер висок.
- Что - Адам Ильич? - непонимающе поднял брови дядя.
- Адам Ильич... любит охотиться? - спросил Роман совершенно неожиданно для себя.
- Охотиться? Не знаю, право, - пожал плечами Антон Петрович, - Я с ним ни разу не хаживал...
- А на бильярде он играет? - спросил Роман и вдруг, протянув руку, сжал запястье тетушкиной руки. - Тетушка! Дядя! Поедемте сегодня к Адаму Ильичу! Я так благодарен ему, мне так хочется видеть его и... и Татьяну Александровну.
Произнеся ее имя, он покраснел и волнение охватило его.
Антон Петрович и Лидия Константиновна переглянулись в недоумении.
- Поедемте, поедемте! - повторял Роман, не отпуская тетушкиного запястья.
- Да я... право, не против, - произнесла Лидия Константиновна, - Но, Ромушка, ты же еще не совсем здоров, я боюсь что...
- Я совершенно, совершенно здоров! - нетерпеливо перебил ее Роман, вставая с места, подойдя и обнимая тетушку за плечи, - Неужели из-за пустяковой раны я должен отказывать себе во всем?!
- Да в чем же, помилуй, ты себе отказываешь? - она робко смотрела на него снизу вверх.
- Во всем! Во всем! - воскликнул Роман, - Поверьте, я не могу и минуты быть затворником, я не выношу затворничества и больничного режима! Поедемте, прошу вас!
Тетушка в замешательстве перевела взгляд на Антона Петровича.
- Лидочка, ну а почему бы и не поехать? - развел руками он, - Рома здоров, как бык, ты посмотри на его румянец.
- Но Клюгин говорил...
- Да Бог с ним, с Клюгиным! - поморщился Антон Петрович, - Сядем в рессорную коляску, запряжем лошадку поспокойней, да и съездим.
Лидия Константиновна вздохнула и, помолчав, согласилась.
- Ну, коли Роме так неймется...
В голосе ее чувствовалась обида.
- Все будет преотлично, тетушка!
Антон Петрович, улыбаясь, подмигнул ему.
- Ах, тетушка, они такие добрые люди! - с чувством говорил Роман, садясь на свое место и торопливо отпивая из чашки, - Адам Ильич кажется всем угрюмым, но я знаю, что он чрезвычайно добр. Я чувствую это.
Тетушка пожала плечами:
- Право, не знаю. Я и видела-то его всего раза четыре. Вот Танечка добрая душа, это правда.
- Танечка - просто ангел во плоти, - согласно кивнул Антон Петрович, громко прихлебывая из чашки, - И я полагаю, что она еще и необыкновенно мила.
Произнеся это, он, старательно сдерживая улыбку, искоса взглянул на Романа.
Водя пальцем по краю блюдца. Роман заговорил так, словно разговаривал с собой.
- Татьяна Александровна... Она такая удивительная. Когда я увидел ее в церкви на Пасху, ее лицо так поразило меня. В нем столько добра и света, оно так красиво, так естественно. И теперь, я был у них снова, видел ее. Она удивительна... она добра, она... мне... - он поднял голову и посмотрел в глаза Антону Петровичу,- Мне надо видеть ее.
Дядя, слегка смутившись этого искреннего взгляда, перевел глаза на тетушку.
Они молча переглянулись.
- Мне надо видеть ее, - повторил Роман, резко вставая из-за стола и подходя к распахнутым створкам террасы.
- Ромушка, мы уже решили, - робко произнесла тетушка, - Ближе к вечеру, когда жара спадет, мы все поедем к Адаму Ильичу.
- Ближе к вечеру? - спросил Рома, поворачиваясь к ней.
- Да. Ближе к вечеру. Сейчас я должна отправиться к Надежде Георгиевне. Мы собирались варить варенье. А ближе к вечеру поедем к Адаму Ильичу и Танечке, угостим их свежим вареньем.
- Как? Ближе к вечеру?! - воскликнул Роман, - Мне не нужно ближе к вечеру, мне надо теперь! Теперь! - Оперевшись руками об узкий подоконник, он выпрыгнул с террасы, пробежал меж кустами сирени и оказался возле крыльца.
- Рома! Ромушка, куда ты? - донеслось с террасы.
Роман хотел было броситься бежать прочь от дома, но краем взгляда заметил фигуру Орлика, пасущегося на выгоне, за садом.
- Вот кто мне нужен! - воскликнул он и через сад помчался к Орлику.
Стреноженный толстой веревкой, конь поднял голову и внимательно смотрел на приближающегося к нему Романа.
Роман, подбежав, стремительным движением расстреножил коня, продел через его зеленый от травы рот болтающиеся под подбородком удила и вмиг вскочил на гладкую, лоснящуюся на солнце спину. Конь сразу взял с места галопом и понес Романа к невысокой изгороди.
