Роман хлопнул его рукой по крупу, сжал бока ногами. Они перелетели через прясла, старая жердь загремела от удара заднего копыта Орлика.
- Айяяяя! - пронзительно закричал Роман, и они понеслись через кусты, по полю, по дороге.
Бодрый утренний воздух, настоянный на гречихе, объял Романа, засвистел в волосах, затрепетал в складках рубашки. Дорога, рассекающая поле пополам, стелилась прямо, как стрела, легкий шлейф пыли дымил за мелькающими копытами Орлика.
"Вот так! Вот так! Вот так!" - билось в голове Романа в такт скачке.
Две версты, разделяющие дома Воспенниковых и Адама Ильича, пронеслись, как показалось Роману, в один миг. С замиранием сердца он сдержал коня, заметив между деревьев белые переплеты окон дома лесничего. Всхрапнув, Орлик пошел шагом. "Боже, помоги!" - подумал Роман, выезжая из леса и неотрывно смотря на дом.
Вокруг стояла лесная тишина. Проехав мимо яблоневого сада. Роман спешился и, взяв Орлика под уздцы, подошел к углу дома и остановился. В доме, как и вокруг, было тихо. Орлик потянулся мордой к бочке с дождевой водой. Роман отпустил его и тихо подошел к крыльцу.
Все те же деревянные столбики, тот же плющ, в треугольные листочки которого она прятала свои прелестные руки.
Дверь была полуоткрыта. Роман осторожно тронул ее рукой. Она бесшумно отворилась, и он вошел в темный коридор. Постояв, он прислушался. В доме было тихо.
В коридор выходили три двери. Правая вела на кухню, дверь напротив наверх. Роман потянул за ручку левой двери. Она отворилась с легким скрипом. Роман увидел часть просторной светлой комнаты, обставленной просто и без затей.
- Кто это? - вдруг раздалось слева. Держась за ручку двери. Роман замер. Это был голос Татьяны. Послышался шорох ее платья и скрип стула.
Роман шагнул через порог и оказался в комнате...
Татьяна стояла возле пришторенного окна, держа в руках пяльцы с натянутой белой материей. На материи что-то было вышито. У ног Татьяны лежал медвежонок, грызя и тиская порванный лапоть.
Застыв на месте. Роман и Татьяна смотрели друг на друга.
- Вы... - произнесла чуть слышно Татьяна.
С трудом сдерживая волнение, Роман шагнул к ней.
- Простите меня, - произнес он и, вздрогнув, добавил, - Прошу вас... простите меня, Татьяна Александровна.
Она молча смотрела на него, лицо ее, побледневшее сперва, теперь стремительно покрывалось румянцем.
- Я... мне так хотелось видеть вас. И вот я приехал, - проговорил Роман пересохшими губами.
Татьяна молча смотрела на него, не в силах проронить ни звука. Роман приблизился к ней и, глядя в ее широко открытые глаза, произнес порывистым шепотом.
- Я не могу без вас.
Пяльцы с вышивкой выскользнули из ее рук и упали на пол. Медвежонок заворчал и стал обнюхивать их. Роман приблизился к Татьяне и, взяв ее прохладную нежную руку, жадно поднес к своим губам. Татьяна вздрогнула и другой ладонью закрыла лицо. Прижав ее пальцы к своим горячим губам. Роман словно оцепенел. Медвежонок обнюхивал белые ботинки Романа и тихо ворчал.
Татьяна отняла ладони от лица и прошептала:
- Прошу вас...
Роман поднял на нее свои горящие любовью глаза:
- Я не могу без вас. Эти дни я не находил себе места... Я... я не знаю, что со мной. Я.... мне нужно видеть вас. Мне....
- Прошу вас, прошу вас... - прошептала Татьяна с дрожью в голосе.
- Татьяна Александровна! - горячим шепотом воскликнул Роман, чувствуя, как дрожь охватывает его, - Позвольте мне видеть вас, быть с вами, не отталкивайте меня! Поверьте, я никогда, никогда не причиню вам вреда, я ни на что не рассчитываю, я недостоин вас, но позвольте мне хотя бы видеть вас, прошу вас, заклинаю вас!
Он сжал ее руку в своих руках. Прелестное лицо Татьяны пылало. Она опустила глаза, не в силах выдержать неистового взгляда Романа.
Медвежонок ворчал и ползал у их ног.
- Сейчас придет отец, - прошептала она, - Я не хочу, чтоб он нас застал.
- Вы боитесь?
- Да. Он любит меня, он очень переживает. Он очень, очень хороший, быстро произнесла она, словно закрываясь этими словами от Романовых глаз.
- Да, да! Он чудный, добрый, сильный! - с жаром подхватил Роман, - Он спас меня в лесу, я так хочу его видеть!
- О, прошу вас, Роман Алексеевич, прошу, - начала она, подняв глаза, но встретившись с его взглядом, вздрогнула, словно от ожога и замолчала, опустив ресницы.
Роман прижал ее руки к своей груди.
- Татьяна Александровна, выслушайте меня. Я понимаю вас. Я прошу простить меня за то, что ворвался к вам так неожиданно, за то что напугал вас. Но послушайте...
Он сильней прижал ее руки к груди.
Почувствовав биение его сердца, она зарделась еще сильнее и опустила лицо.
