– Как возмужал мой сын! – думал князь, покачиваясь в седле. – Вот уже и в сражении прославился! Пора бы его женить, а то перезреет молодец! В его годы я был горяч до девиц…Однако же, вижу, что мой сын и здесь не промах…
Татары были очень довольны брянскими воинами: воюют хорошо, выносливы в походе, не жадны на добычу. Не в чем было знаменитому воеводе Бурундаю упрекнуть гордого князя Романа, который хоть и не заискивал перед татарским полководцем, но воле его беспрекословно повиновался: полуторатысячный отряд русских всегда появлялся там, где было жарко, и, казалось, искал любую возможность вступить в сражение с литовскими войсками.
Татарский набег летом 1258 года на Литву был стремителен и беспощаден. То была кара литовцам за их вторжение в земли Великого Новгорода.
Прошлой осенью, воспользовавшись замешательством новгородских властей и отсутствием должной обороны, литовские воеводы неожиданно попытались захватить богатый город Торжок. И хотя его жители, затворившись в городской крепости, отбили все вражеские атаки, ущерб земле был нанесен небывалый: лютые враги сожгли дотла весь городской посад, разграбили и превратили в пепел богатые деревни и села, беспощадно перебили всех, кто не успел спастись за городскими стенами, мужчин и стариков, а молодых женщин и детей увели в неволю.
Князь Александр Ярославович, узнав о вражеском нашествии, был так разгневан, что по весне решился на поездку в Орду с жалобой к великому хану на литовский ущерб. С великим князем к татарам поехали его младший брат князь Ярослав и неизменный спутник – ростовский князь Борис Васильевич. Богатые дары, которые княжеские слуги везли на трех телегах, порадовали Берке-хана. К тому же он давно искал повода послать свое воинство на Литву.
– Воины сильны, когда не знают отдыха, – говорил великий хан. – Это значит, что нельзя допустить, чтобы их кровь застоялась, а кости покрылись жиром! – И он послал на земли Миндовга Литовского своего лучшего воеводу Бурундая.
Ханский же любимец Болху-Тучигэн посоветовал заодно использовать и русских воинов. – Пошли, государь, своих людей в Черныгы к коназу Андрэ, – сказал он, – и прикажи, чтобы коназ Ромэнэ из Брэнэ явился со своим войском под руку Бурундая! Вот мы и увидим, любит ли тебя тот строптивый урус. Если он покорится и будет послушен нашему воеводе в сражениях, то мы тогда наградим его…ярлыком на его лесные земли. Ну, а если не покорится, то прогоним его из того жалкого городка!
Великий хан согласился: совет Болху совпадал с его собственными желаниями. Берке-хан уже давно подумывал о походе в леса Черниговщины, но все никак не мог собраться, поскольку в Орде было и без того много других дел.
– Ну, что ж, посмотрим, как поведет себя коназ Ромэнэ, – покачал головой, глядя на своего советника, великий хан, – возможно, придется моему Бурундаю побывать в лесах Брэнэ!
Однако брянский князь Роман не дал татарам такого повода.
Он был, правда, очень озадачен, приняв в своем тереме посланника князя Андрея и узнав о приказе ордынского хана. Но, посоветовавшись со своими людьми, решил не перечить.
– Лучше сражаться в чужой земле, – сказал Роман Михайлович, – чем вызвать гнев татар на свою голову. Не хотелось бы и радовать князя Андрея, который давно мечтает увидеть меня на смертном ложе! Не дождется!
– Поезжай, княже. Все ж на Литву этот поход! – согласился и отец Игнатий. – Литовцы нам не меньшее зло, чем татары! Тоже ведь язычники и лютые враги! От них не знают покоя ни смоленские, ни новгородские земли! С ними воевать не грех, но слава!
Сборы были не долги. В городки брянского удела – Почеп, Волконеск, Радогощ и Севск – где сидели княжеские воеводы, поехали гонцы из Брянска. Через неделю из первых трех городков в Брянск прибыли воеводы, каждый с сотней отборных ратников. Князь Роман присоединил их к своей тысяче воинов и еще через день выступил в поход по южной, киевской, дороге на соединение с татарами.
В Севске его ждал воевода Милорад с двумя сотнями воинов и целым обозом продовольствия, состоявшим из двух десятков телег, груженных мешками с зерном и вяленым мясом. После небольшого отдыха в Севске княжеское войско двинулось дальше на юг. У Новгорода-Северского брянские воины добрались до Десны и пошли дальше по прибрежной дороге, пока не достигли Чернигова.
