В шатре установилась мертвая тишина. Знатные татары с завистью смотрели на русского юношу: о такой чести можно было только мечтать!
– Ну, а тебе, Ромэнэ, – промолвил Бурундай, насладившись произведенным на своих людей впечатлением, – от меня подарок особый! Сам государь, надеясь на твою верную службу, передал мне это заранее! Эй, слуги! – Он хлопнул в ладоши.
Откуда-то из глубины шатра вышли двое рослых, бритоголовых, раздетых до пояса, татар. Они несли, держа с двух сторон, большой серебряный поднос, на котором стоял, окрашенный яркой красной краской, деревянный сундучок.
Татарский воевода кашлянул, почесал затылок и быстро приподнял крышку сундучка. – Вот, коназ Ромэнэ, что ты заслужил от нашего государя, – весело сказал он, извлекая на всеобщее обозрение свернутый в трубочку, обвязанный желтой шелковой нитью, пергамент. – Подлинный ярлык на земли Брэнэ с вислой печатью государя! Ты теперь сам себе хозяин! У тебя лишь один повелитель – великий хан Берке!
Роман Михайлович подошел к татарскому воеводе, принял обеими руками протянутый ему пергамент, почтительно склонил голову и поцеловал знак ханской милости – свинцовую печать.
В тот же вечер татары, посоветовавшись, решили прекратить набег. Отягченные богатой добычей и вереницами пленников, они уже не хотели больше рисковать. Немного отдохнув, их войско с брянскими полками, несмотря на безлунную ночь, быстро снявшись с места, потянулось назад по широкой пыльной дороге.
Миновав литовские земли, союзники расстались.
– Удачи тебе, коназ Ромэнэ, – сказал на прощание воевода Бурундай, отпив с брянским князем кумыса. – Знай, что отныне по приезде в Сарай для тебя всегда открыт полог моей юрты!
– Прощай, славный воин! – ответил Роман Михайлович. – Дай Господь, чтобы мы с тобой еще не раз победили литовских злодеев! Я горжусь, что мне удалось сражаться под твоей непобедимой рукой!
Назад брянские воины продвигались бодро. Их радовал удачный поход: и захваченная богатая добыча, и ратная слава. Перейдя Днепр, они разбили уже на другом берегу реки палатки и хорошо отдохнули. Чернигов они обошли глубокой ночью: князь Роман не захотел встречаться со своим дядей и задерживаться в пути.
Воины медленно и тихо следовали за своим князем. Лишь свет факелов да тяжелый цокот лошадиных копыт нарушали тишину и мрак густого непроходимого леса, рассеченного проезжей дорогой.
– Вот ведь как бывает, – думал княжич Михаил, покачиваясь в седле. – А я так боялся этих татар…Но оказалось, что они не только отменные воины, но и просто хорошие люди!
– Да, наделал мне сын хлопот, – размышлял про себя его отец, ехавший рядом. – Куда же я дену такую уймищу красивых девиц? Однако посмотрим…
За ними в обозе на нескольких телегах следовали не только подаренные княжичу пленницы, но и литовские мужики, умелые ремесленники, числом до дюжины, которых князь хотел пристроить к делу у себя в Брянске.
Пленные были несказанно рады, когда узнали, что их забрали с собой русские. Литовцев не пришлось даже вязать по рукам и ногам, как это делали татары. Они сидели в телегах, окруженные со всех сторон брянскими воинами, спокойно, без малейших признаков страха, и даже не пытались бежать в дороге.
– Княже! – крикнул вдруг, выскочив откуда-то спереди, Ефим Добрыневич. – Вот и наш дозор вернулся! Дорога везде свободна, врагов нигде нет! Скоро доберемся до Севска!
– Ну, что ж, – кивнул ему головой князь Роман. – Тогда продолжаем путь. Скажи Милораду, чтобы он поскакал вперед и подготовил для нас достойный отдых.
– Ну, лети, мой славный кречет! – промолвил, щурясь от яркого солнца, Берке-хан, сняв с головы хищной птицы колпак и подняв ее высоко над собой. – Будь беспощаден к зверю!
Сокол стремительно сорвался с кожаной перчатки ордынского хана и взмыл в небо. Великий хан, окруженный большой свитой из своих лучших людей, с интересом вглядывался в степное небо. Его любимец высоко парил над желтой землей, покрытой чахлой, побуревшей под жарким солнцем, степной травой и на мгновение остановился на огромной высоте, превратившись в маленькую черную точку. Но вот пернатый хищник стал вновь расти, быстро падая к земле, и вдруг совсем исчез из виду среди зарослей желтого ковыля.
– Вперед, Ногай! – вскричал великий хан. – Мой славный Бирэ схватил-таки добычу! Да побыстрей, чтобы не случилась беда!
Молодой любимец великого хана, склонив голову, стремительно поскакал вперед туда, где исчез ханский сокол. Вслед за ним помчались его друзья и лучшие ханские наездники, удостоенные чести поохотиться в степи с самим государем.
– Как вы думаете, что за зверя выследил мой Бирэ? – обратился Берке-хан к своим приближенным. – Неужели волка?
– Кречет еще молод, – задумчиво сказал Болху-Тучигэн, сидевший на коне рядом со своим повелителем, – и навряд ли он нападет на степного волка. Как бы он не поймал лису?
– Я думаю, что эта птица не побоится даже серого волка, – промолвил темник Бурундай. – Уж больно велик кречет! Почти как беркут!
