– Да, я уже старик и не могу вести воинов…Я ведь моложе твоего батюшки, царствие ему небесное, всего на восемь лет! Мои годы старческие…Я, без всякого сомнения, пойду на битву, но рядом с тобой, княже. Я хочу быть в этом сражении под твоей рукой! Я еще сумею сразиться и помочь тебе. Но вот я не могу так повести полки, как мой Добр: на это у меня нет силушки!
– Постой, Добрынич, – вздрогнул князь, – так ты…моложе моего батюшки на восемь лет? Значит, ты уже совсем старик! Как же я этого не приметил? – Он окинул взглядом крепкую, но ссутулившуюся фигуру своего воеводы. – Ты никак не выглядешь стариком! Но если ты так советуешь, то пусть будет по-твоему. Я назначаю воеводой твоего сына Добра, а после битвы разберемся. Готовь же воинов, Добр Ефимыч!
– Слушаюсь, княже, – со скамьи встал высокий чернобородый воин, огласив терем громким густым басом. – Я за полчаса соберу войско, и мы сразу же выступим!
– А ты, славный мой Милорад, севский воевода, – сказал Роман Михайлович, – созови-ка своих людей. Сколько их здесь у тебя?
– Да десятков пять, княже, – ответил вставший со скамьи Милорад. – На свадьбу же ехали и не знали, что нам предстоит битва. Если бы мы знали, то дали бы тебе все три сотни.
– Сколько есть, Милорад, – кивнул головой князь Роман, – пусть идут вместе с нами. И подбери себе еще воинов из моих людей. Ты многих знаешь. Чтобы наши стрелы попадали в цель! Твои лучники не один раз останавливали врагов и были отменной опорой всему войску!
– Да будет так, княже, – склонил голову Милорад. – Я тогда подберу сотню-другую воинов для лучной стрельбы. Я думаю, что ни одна стрела не пролетит мимо! Мы покажем этим супостатам, как лезть на славную брянскую землю!
Как и было условлено, княжеское войско выстроилось вдоль Большой Княжей дороги прямо перед купеческими рядами. Шел крупный мокрый снег.
Князь Роман выехал верхом на своем большом сером коне в сопровождении конных княжичей Олега и Михаила, а также старого воеводы Ефима. Они быстро проскакали по большому бревенчатому мосту и спустились на дорогу, где стояли воины.
– Твое войско готово к походу, княже! – к Роману Брянскому подскакал новый воевода Добр. – Ждем твоегот приказа!
– А что мой приказ? – улыбнулся князь и повернулся к стоявшим в длинный ряд воинам. – Вы готовы к сражению, молодцы?
– Готовы, княже! – дружно прокричали княжеские воины.
– Побьем поганых? – громко вопросил князь.
– Побьем, княже! – бодро ответили воины.
– Сколько ты собрал воинов, Добр? – князь повернулся к воеводе.
– Тысячи три, княже, – молвил молодой воевода. – Я думаю, что этого хватит. А если будет мало, то договорись с Ермилой Милешичем. Он соберет, пока есть время, городское ополчение, чтобы было готово на особый случай. Но у нас больше нет времени, чтобы собрать еще воинов.
– Это хорошо, что ты согласовал это дело с Ермилой, – кивнул головой князь. – Мой огнищанин – не пустой человек! Не станет тратить без ненадобности время. Если надо, он соберет нужное число людей и пришлет их на помощь…А теперь, с Господом! Твое слово, отец Игнатий!
Настоятель Покровской церкви слез с походной телеги и благословил стоявшее воинство.
– Не за бренные богатства и татарскую славу, не за других князей и их уделы, но за свою землю вы идете, дети мои! – сказал громко он. – Потому я благословляю вас на великий подвиг! Бейте лютого врага, храните свою русскую землю! Слава брянскому воинству и Господне благословение! Да поразите вы нечестивых язычников! Да сокрушите славу Миндовга! С вами правда, с вами Господь! Вперед, отважные воины!
Он вновь забрался на телегу и, держа перед собой большой серебряный крест-распятие, ждал, когда воины пройдут вперед, чтобы присоединиться к ним в самом хвосте, в обозе.
Княжеское конное войско в полном боевом порядке последовало за своим князем, ехавшим впереди вместе с сыном Олегом, старым воеводой Ефимом и его сыном Добром, новым воеводой. Княжич Михаил немного отстал от князя и шествовал чуть впереди воинства.
– Ну, что, сынок, – улыбнулся князь, повернувшись к раскрасневшемуся от тряской езды и предчувствия битвы княжичу Олегу, – вот мы с тобой уже в третий раз идем в сражение! Как тебе, по душе эти воинские трудности?
– Твоя воля, батюшка, – грустно молвил княжич. – Я повинуюсь только ей. Как говорил отец Игнатий, отцовское слово священно…Что же касается меня, то я не такой славный воин, как мой брат Михаил! Мне больше по душе книги…
– Опять Михаил! – нахмурился князь Роман. – Пусть радуется, что я взял его с собой на эту битву как простого воина! Для него и это почетно! Разве ты забыл, что я примерно наказал этого непослушного сына и назначил ему испытательный срок? Зачем же его теперь защищать?
– Я не теряю надежды, батюшка, что наступит час, и ты откажешься от своих горестных слов и простишь своего сына, – тихо сказал княжич.
– Только если он откажется от той девицы и послушается отцовского совета! – решительно бросил князь Роман. – Хотя, пусть себе путается с той девицей, но жениться должен на княжне!
