Первые вражеские отряды были буквально растоптаны тяжелой конницей брянского князя. Заметались, напуганные неожиданным нападением и другие литовские воины. Однако опытный воевода Антанас предвидел такое развитие событий. Он для того и послал вперед лишь свои легкие, разведывательные отряды. Чтобы отчаяние первой неудачи не перешло на остальное воинство, хитрый литовский воевода отвел свои основные силы за Десну и позволил брянскому князю праздновать временную победу. Когда же русские воины перебили его авангард, Антанас, перейдя реку в другом месте, обрушился всеми своими силами на левый край брянского войска. Хитрый маневр с жертвой передовых воинов удался! Брянцы попали в окружение. Началась жестокая сеча!
Воевода Добр, сопровождаемый княжичем Михаилом, метался по всему полю, успевая отдавать приказы везде, где литовцы хоть немного достигали преимущества. Князь Роман с сыном Олегом рубились в самой середине, медленно увязая в массе воинов и переходя в рукопашную схватку. Звон мечей, треск ломавшихся копий, оглушительные крики сражавшихся и умиравших не давали ни мгновения на раздумье. Воины уже сражались не за победу, а защищая собственные жизни. Крики военачальников тонули в общем шуме. Литовский воевода, со стороны наблюдавший злую сечу, никак не мог сосчитать брянских воинов.
– Окружены, а как сражаются! – думал он. – Сколько же их там?
– Великий воевода! – выскочил из битвы князь Тевтилла. – Они положили уже все мое воинство! Один русский стоил моих десяти! Убиты четыре воеводы! И стреляют они лучше проклятых татар! Потери теперь невозвратные! Может, отойдем, воевода? Я думаю, что здесь отчаянно сражается не сам Роман, но его воевода! А что, если князь Роман нагрянет к нему на подмогу?
– Погоди! – отмахнулся Антанас. – Я введу теперь в сражение свои последние силы! Что нам их лучники? Нас намного больше! Но если здесь нет брянского князя, наши дела очень плохи…
Князь Роман в это время яростно отбивался от наседавших со всех сторон литовцев. Сзади, закрывая отца, бились княжич Олег и воевода Ефим. Враги, видя рослых брянских воинов, приняли их за военачальников и ринулись, пытаясь поразить знатных русских, беспорядочной толпой вперед. Воспользовавшись этим, лучники Мирослава выпустили тучу стрел, поразив самых отчаянных врагов, которые свалились на окровавленную землю и забились в агонии. Сам Мирослав, наложив стрелу, пустил ее прямо в лицо рослого воина, пытавшегося выбить меч из рук княжича Олега. Стрела скользнула по железной пластине вражеского шлема, вонзилась в глаз литовца и вышла острием из затылка. Здоровенный вражеский воин рухнул, как подкошенный! Но на смену погибшим и раненым подскакали новые враги.
Брянские воины, понимая, что спасения уже нет, сражались не на жизнь, а на смерть. Даже отец Игнатий, перекрестившись, соскочил с телеги, схватил чей-то меч, оторвал от рукояти прилипшие отрубленные пальцы и стал наносить тяжелые удары направо и налево. Князь же Роман подавал достойный пример ближнего боя своему воинству. С каждым ударом княжеского меча на землю падали рассеченные, искалеченные враги. Вот уже с коней соскочили ратники, и битва стала пешей. Вскоре под князем Романом пал его любимый конь. Дюжий литовец прополз через наваленные грудой трупы и пронзил брюхо дико заржавшего животного. Князь едва успел вынуть из стремян ноги, как на него со всех сторон обрушились литовские копейщики. Однако он не отступил и продолжал сражаться, держа окоченевшей рукой щит, в котором торчали десятки вражеских копий. Пот, смешиваясь с кровью, то ли собственной, то ли вражеской, ручьями стекал ему под кольчугу. Становилось все труднее и труднее дышать. Неожиданно князь ощутил ужасную резь в правом колене, а затем жгучую, ни с чем не сравнимую боль в правом боку. Понимая, что ранен, мужественный воин продолжал махать мечом, но его удары с каждым разом ослабевали.
– Батюшка, а где же литовцы? – донесся вдруг до него голос сына Олега. И брянский князь почувствовал, что уже махает мечом просто по воздуху: врагов-то совсем нет!
Звуки битвы слышались откуда-то издали.
– Что такое? Куда же они подевались? – недоумевал князь. – Кто же одолевает?
Он, сопровождаемый сыном и измученным отцом Игнатием, с трудом пробрался сквозь тесную массу наваленных друг на друга трупов и увидел, взойдя на небольшой холм, бежавших в сторону Десны литовцев, за которыми гнались, размахивая мечами, бородатые мужики.
– Ермила, батюшка, вовремя подоспел! – сказал дрожавшим от рыданий голосом княжич Олег. – Это он посеял смуту в полки литовцев и заставил их побежать! Вон, они вместе с Добром Ефимычем и братцем Михайлушкой гонят вражин! А вот Ефим Добрынич, батюшка, почил в этой битве!
– Как? Ефим,…мой славный воевода? – пробормотал князь Роман. – Как же это случилось?
