– Вот теперь я вижу в тебе мудрого правителя! – весело молвил Берке-хан. – Ты печешься о казне! Я думаю, что коназ Ромэнэ сможет собирать меха и серебро. Он же собирает дань в своем уделе? Это дело нехитрое. Но будет о нем. Поговорим теперь о войске. Тут будь еще осторожнее, нежели с наместниками. Зря воинов не обижай. Но, если непокорен, будь жесток! А если уже принял решение, тогда беспощадно казни! Но не забывай, как я уже тебе говорил, о советах наших верных людей…А когда я умру, собери курултай. Конечно, наш курултай – это не то, что было на далекой родине. Там собирались свободные нойоны и ханские родственники. Но и там не всегда удавалось решить дело. Кто знал, куда склонятся головы гордой знати? А у нас, на деле, курултай – это мой ханский совет. Лишь утверждает мою волю. Да заодно проверишь преданность наших слуг. Станут своевольничать – узнаешь, кто из них опасен. А если все покорно примут, тогда хорошо. Понял, дитя мое?
– Понял, государь.
– Ну, а теперь скажу еще кое-что. Ты должен знать, сынок, что урусы, хоть и покорились нам, люди воинственные и многочисленные. Пусть мы сильно приуменьшили их поголовье, но пройдут года, и они снова расплодятся. Поэтому запомни, что их коназы для простых урусов – в сто крат более лютые враги, чем мы, завоеватели. Эти коназы так угнетают свой народ, что против них любые злодеи – праведники! Коназы-урусы готовы, ради сохранения своей власти, служить даже самому шайтану! Это знать очень важно! Коназы есть наши союзники против всего народа урусов! А значит, с ними надо быть ласковыми и справедливыми, а если надо – и жестокими! Поощряй доносы коназов друг на друга. Пусть борются между собой за ханские ярлыки! Они этого достойны. Но палку не перегибай! Пусть коназы правят своими людьми! Только одни они могут удержать свой народ в нашем ярме. Но не давай никому из них возвыситься над другими. Тогда, возможно, возвысившийся объединит все земли урусов и ополчится против нас! Я думаю, что сейчас можно верить только одному коназу Ромэнэ из Брэнэ. Он нам предан и не просит большей власти! Он не такой, как другие коназы-урусы! Этот человек проверен: у него нет ни капли лжи или коварства! А теперь, сынок, скажу о нашей вере. Люби Аллаха, соблюдай все наши заповеди. В деле веры слушай имама и других людей, знающих Алькоран. Не обижай попов-урусов. Эти люди нам очень полезны! Они тоже держат в узде свой народ, учат людей смиряться с любым злом и любой властью. А их бог Иса – пророк у нас в исламе – как говорит почтенный Абдулла, очень уважаем истинными мусульманами! Не забывай об этом и не обижай урусов за их веру! Пусть себе молятся! Не важно, что они христиане. Главное, чтобы вовремя и в достатке вносили в нашу казну установленную мзду. Вот в этом деле всегда будь строгим! Впрочем, для этого у тебя есть достойные советники…А если…, – тут великий хан вдруг замолчал, покраснел и схватился рукой за сердце. – Чую сильную боль! – громко сказал он, выпучив глаза. – Да такую, как-будто в моей груди полыхает огонь! Да в животе…охо-хо…жестоки колики!
– Быстрей за лекарем! – крикнул Болху.
– Позовите моего наставника в деле веры! – прохрипел, задыхаясь, Берке-хан.
В юрту вбежали лекарь великого хана Бэктэр и имам Абдулла.
– Эй, слуги! – громко сказал знахарь, поднявшись на трон и ощупав грудь багрового, покрывшегося испариной, Берке-хана. – Айда ко мне! Опускайте государя на его спальное ложе! Ничего нет страшного, просто у государя заболело сердце!
– О, Аллах! – взмолились упавшие на колени ханские слуги и приближенные. – Спаси же, Всемогущий, нашего повелителя! Верни ему силу и здоровье!
Имам Абдулла, к которому присоединились прибежавшие по зову ханских слуг другие мусульманские священники, вывезенные татарами из Бухары и Ходжента, обступили ханское ложе, читая священные молитвы.
Неожиданно больной открыл глаза и поднял руку. Воцарилась тишина.
– Благодарю вас, мои верные люди и Божьи наставники! – сказал он тихим, спокойным голосом. – Мне стало легче от ваших сердечных молитв!
– О, Аллах! – промолвил во всеуслышание ханский врачеватель. – Исцели моего повелителя! Продли ему жизнь хоть бы до ста лет!
– Не богохульствуй! – возмутился имам Абдулла. – Все в руках Аллаха! Если Он захочет, то любого из нас призовет к себе. Не надо отказываться от такой великой милости, если Аллах забирает к себе его душу! А вдруг Всевышний услышит твои слова и даст нашему повелителю вечную жизнь здесь, на земле!?
– О, Аллах! – испугался Берке-хан. – Замолчи, Бэктэр! Страшно вечно жить на земле! Чтобы все время переживать бесконечные беды?…О, милосердный Аллах, лучше забери мою душу прямо сейчас, чтобы я, наконец, покинул этот жалкий мир, начиненный ложью и страхом! Не продлевай моей жизни, тяжелой и безрадостной! – С этими словами великий хан резко повернулся, поднял руки, как бы в знак прощания со своими подданными, и скрестил их на груди. Глаза его закрылись, а на губах появилась блаженная улыбка.
