Великий тверской князь Михаил Александрович узнал о разорении его земель московскими войсками, будучи в Литве. Он бежал туда сразу же после того как узнал о «размирении» с Дмитрием Московским, надеясь на помощь своего зятя – великого князя Ольгерда. Последний, однако, в это время громил крестоносных рыцарей и надежды на его скорое возвращение не было. Тогда князь Михаил решил искать помощи в другом месте и, собрав, сколько мог, серебра, выехал в степи к великому временщику Мамаю. Сараем он пренебрег по причине недоверия «молодому самозваному царю Тулунбеку». Тверское серебро и «доверие» обрадовали Мамая. Тот осудил поведение князя Дмитрия Московского и немедленно выдал Михаилу Тверскому ярлык на великое владимирское княжение. Великий тверской князь, мнивший теперь себя еще и владимирским, отправился на Русь вместе с татарским послом Сары-хаджой, надеясь, что Дмитрий Московский подчинится «царской воле». Но так не случилось. Великий князь Дмитрий, узнав об «успехе Михаила», послал на все дороги воинские отряды, «заставы», устроившие настоящую охоту за незадачливым великим тверским князем. Пришлось ему вновь бежать к своему покровителю – великому князю Ольгерду – в Литву. К тому времени литовское войско уже вернулось из похода на немцев «с великой славой». Михаил Тверской, поддержанный сестрой Ульяной, супругой великого князя литовского, был тепло принят Ольгердом Гедиминовичем и «обласкан»: уже 25 ноября, «в Филиппово заговенье», литовское войско, ведомое самим великим князем, его братом Кейстутом и их сыновьями, вторглось в московскую землю. Это была та самая победоносная рать, громившая немецких рыцарей, в составе которой пребывали и смоленские, и тверские полки. Смолян возглавлял сам великий смоленский князь Святослав Иванович, жаждавший отомстить Москве за недавнее нападение.
Первым вражеским городом на пути объединенного войска стал пограничный Волок, в котором размещался сильный московский отряд. Литовцы попытались с ходу овладеть городом, но его защитники оказали им достойное сопротивление. Три дня «топтались» враги у городских стен, теряли воинов, мерзли, но ничего поделать не могли. Московский воевода князь Василий Иванович Березуйский не только отбивал их отчаянные «приступы», но и сам устраивал успешные вылазки. Он совершенно не боялся врага и, чтобы показать литовцам свое пренебрежение к ним, часто выходил за крепостные ворота, смеясь и ругаясь. Это стоило ему жизни. Какой-то литовский воин спрятался перед рассветом за подмостьем, и как только князь Василий вышел на свою обычную утреннюю прогулку на мост, пронзил его насквозь своим копьем. Несчастный князь, принесенный верными воинами в опочивальню, едва успев принять «иноческий чин», скончался.
Однако и после его гибели Волок не сдавался. Пришлось Ольгерду Литовскому снимать осаду и поспешно идти на Москву. Но время уже было упущено. Дмитрий Московский узнал о вражеском нападении. Раздосадованным литовцам оставалось только жечь и грабить уцелевшие от их прежнего нашествия земли. А москвичи надеялись отсидеться за прочными белокаменными стенами.
– Неужели мой названный батюшка отважится на безумный приступ? – с горечью думал князь Роман, глядя с крепостной стены вниз. – Разве ему не жаль посылать на бессмысленную смерть своих воинов? И есть ли там брянцы? А вдруг нам придется скрестить мечи с ними?
Вдруг до князя Романа донеслись громкие крики сидевших неподалеку от него на стене воинов: – Смотрите! Вон идут литовцы! У них превеликое войско!
Он глянул вниз и увидел огромную черную массу, медленно наплывавшую на город. Издали казалось, что течет, извиваясь, большая река. – Они идут бестолковой толпой, не боясь нападения! – удивился про себя бывший брянский князь. – Их так много! Там будет, пожалуй, три десятка тысяч! Литва никогда не собирала такое большое войско!
Стоявшие по всем крепостным стенам московские воины со страхом и изумлением смотрели на несметные вражеские полчища. Однако по мере приближения врага их тревога стала рассеиваться. Сквозь белесую дымку стали отчетливо проявляться многочисленные телеги, гонимые перед войском пленники, стада скота.
– Вон, сколько награбили! – вздохнул, успокоившись, князь Роман. – Само войско идет в полном порядке, видно даже четкое разделение по полкам…Тогда воинов здесь, в лучшем случае, десять тысяч! А это – по зубам Москве и нашим бойцам!
И он, не слушая криков подходивших к крепости литовцев, встал и быстро спустился по лестнице вниз.
– Надо бы, брат, – громко сказал он, подойдя к стоявшему у крепостных ворот старшему воеводе, – подобрать людей для вылазки и быстро охладить пыл наглых литовцев! Можно отбить у них часть скота и пленников! Я бы сам непрочь возглавить наш отряд!
– Мы не можем сами решать такие дела, брат! – возразил Дмитрий Волынский. – Нужен приказ великого князя…Поеду к нему и доложу о твоем предложении!
И он поскакал к великокняжескому дворцу.
