И поэтому великий князь Ольгерд решил предпринять попытку разрушить «русское единство». Прежде всего, он прислал к великому тверскому князю Михаилу своих людей с предложением вновь возобновить союз против Москвы. Однако Михаил Александрович, только что заключивший мир с Москвой и помнивший о том, как его литовский друг совсем недавно оставил Тверь на произвол судьбы, ссориться с Москвой не пожелал. Тогда хитрый Ольгерд предложил в жены его сыну Ивану свою племянницу – дочь князя Кейстута. Против этого Михаил Тверской не возражал, и стороны стали готовиться к свадьбе.
После этого Ольгерд Гедиминович решил нанести удар по Смоленску. Его особенно разгневало участие смоленского войска в осаде Твери. Пусть не сам великий князь Святослав Смоленский пришел под московские знамена, но его племянник Иван Васильевич, в свое время побывавший в литовском плену и поклявшийся Ольгерду никогда с Литвой не воевать! Возмущение от измены «союзника и бывшего друга» не давало покоя великому литовскому князю. И вот он разослал людей по всем литовским городам с призывом – «идти на Святослава-предателя»!
Ольгердов посланник прибыл и в Брянск, призывая Дмитрия Ольгердовича с его воинами срочно присоединиться к литовской рати. Пришлось брянцам исполнять приказ своего сюзерена.
К тому времени литовское войско уже прошло с огнем и мечом часть смоленской земли, и за последними пехотными частями катили многочисленные повозки с награбленным дорогой имуществом несчастных жителей сел и пленницами с детьми. Захваченных же мужчин, связанных прочными пеньковыми веревками, вели на татарский манер – вереницей. Женщины и дети плакали, кричали, проклиная захватчиков, а пленные мужики шли, склонив от унижения и собственного бессилия головы. Литовские стражники, сопровождавшие пленных, внимательно следили за их поведением и при малейшем подозрении, покалывали пленников остриями своих длинных копий. Так и продвигался вперед брянский отряд в самом хвосте литовского войска, сотрясавшегося от шума и криков. Не желая терять время на перестройку своих рядов, князь Кейстут, ехавший впереди войска и уже узнавший о прибытии брянского полка, передал князю Дмитрию Ольгердовичу через вестового, что включит его отряд в Большой конный полк только после подхода к Смоленску. Идти же до города оставалось совсем немного. Как только завечерело, и ударил мороз, прискакавшие к Кейстуту разведчики сообщили о приближении к Смоленску. Вскоре запахло гарью: литовские войска сожгли городской посад и окрестные деревни. – Становитесь на привал! – распорядился князь Кейстут. – А все князья и воеводы собирайтесь на совет!
Шатер литовского военачальника был скорее похож на татарскую юрту, нежели на большую палатку: в собранном поспешно слугами полукруглом войлочном здании было тепло и уютно. Сухие осиновые дрова, горевшие в очаге, установленном в самой середине шатра, распространяли приятный запах, напоминавший о доме. Дым уходил вверх через отверстие в потолке. – Я чую запах жаркой баньки! – подумал усевшийся на переднюю скамью, напротив военачальника, князь Дмитрий Брянский и закрыл глаза. Перед ним, как во сне, предстали его «банные девицы» в своей прекрасной наготе. – Эх, сейчас бы мне этих девиц! – мелькнула у него мысль.
– Надо подумать о жестокой осаде, мои воины! – молвил Кейстут Гедиминович, сидевший напротив князей в большом походном кресле. – Хотелось бы взять этот город! Что вы об этом думаете? По зубам нам Смоленск?
– У нас нет таких сил! – мрачно бросил князь Андрей Ольгердович, толкнув локтем Дмитрия Брянского. – Мы можем его взять только хитростью, предательством русских или волей самого неверного Святослава! В ином случае, совсем нет смысла лезть на стены и губить наших людей! Мы – не русские, чтобы не считаться с потерями! Город стоит на большой высоте, среди холмов. К нему не подступишься с осадными орудиями! Хотя, если окружить город, можно попытаться взять его измором! Но на это надо очень много времени, и сейчас довольно холодно! В конце концов, наше войско утратит боевой дух, а там вдруг нагрянет и Дмитрий Москаль!
– Надо попугать Святослава и разграбить окрестности! – буркнул Дмитрий Ольгердович. – А если осмелится устроить вылазку, нанести ему непоправимый урон! Осада ничего не даст!
– Почему же не даст?! – привстал сидевший сзади на второй длинной скамье круглолицый розовощекий князь Корибут Ольгердович. – Надо подтащить к городским стенам тараны и жестоко покарать этих смолян! Я сам готов пойти на решительный приступ!
