На следующее утро, как только муэдзин пропел с минарета утреннюю молитву, ворота Казани вновь распахнулись, и из города выехал на белом коне тот самый, одетый во все белое, посланник, за которым тянулась целая вереница вороных коней, на каждом из которых были наброшены по два тюка с чем-то тяжелым. Замыкали шествие пять пар волов, тащивших за собой неуклюжие татарские пушки.
– Салам вам, славные урусы! – сказал, приблизившись к русским князьям, татарин-мулла. – Царевич принял все ваши условия и погрузил на этих коней нужное серебро! – он махнул рукой в сторону тяжелых тюков. – Он также передал вам эти никчемные «громы»! Они – на верблюдах! И можете присылать к нам, хоть сейчас, своего таможенного человека!
– Вот это чудо! – покачал головой князь Василий Дмитриевич Нижегородский, пожирая жадным взором татарский караван.
– Мы на это даже не надеялись! – буркнул его брат, князь Иван Дмитриевич, стоявший рядом. – Неплохой выкуп за татарские пакости! Надо бы тщательно пересчитать все серебро! А если нет обмана, тогда можно заключить мир!
– Пусть же ваш царевич спокойно сидит на своем троне! – молвил, не пришедший еще в себя от такой удачи, князь Дмитрий Михайлович. – Я вижу, что он – щедрый человек, с которым можно договориться! Значит, между Москвой и Казанью вновь будет мир! Дружба – намного лучше, чем бессмысленное кровопролитие!
– Ну, девицы, берегитесь! – кричали юноши, приближаясь к реке и размахивая смоляными факелами.
– Нам нечего бояться! – весело отвечали им столпившиеся на песчаном берегу Десны обнаженные девушки, тоже державшие в руках факелы, освещавшие их прекрасные тела. – Сами бойтесь нас!
– Ну, тогда…,– пробормотал молоденький боярский сын Давило, – зачем сомневаться? Хватайте же девиц и тащите их в кусты!
И парни, воткнув ярко горевшие палки в речной песок, сбросив с себя все одежды и забыв обо всем на свете, ринулись на девушек, которые пронзительно завизжали, побросали свои факелы и с головой окунулись в теплую речную воду.
– Вот тебе незадача! – подумал рослый, семнадцатилетний Пересвет, вглядываясь в воду. Он только что насмотрел стройную белокурую девушку, скромно стоявшую в отдалении от всех, а теперь и она исчезла в реке. – Как же я найду ее? Помоги мне, славный Купала!
Он подбежал к Десне и полез в воду, кипевшую от множества молодых тел. Вот он погрузился по пояс, а вот и по плечи. Вдруг что-то мягкое, нежное слегка коснулось его живота. Пересвет протянул руку и – о, чудо! Из воды выглянула прелестная белокурая головка с большими, блестевшими от лунного света глазами, в которых угадывалась бездонная голубизна. – Вот и помог мне наш древний Купала! – весело вскричал боярский сын Пересвет, обнимая и целуя красавицу. – Нет другой веры, кроме веры наших предков! Как тебя зовут, милая девица?
– Любуша, – ответила, улыбаясь и обнажая свои прекрасные, ослепительно белые зубки девушка. – Я – любимая дочь боярина Юрко Кручинича…Он так не хотел отпускать меня сюда! Но нет такой силы, которая смогла бы удержать девицу в эту ночь!
– Я знаю твоего батюшку, славного боярина! – весело сказал Пересвет, прижимаясь к нежному, пахнущему рекой телу девушки, и обхватывая ладонями ее полные, твердые груди. – Он был у нас в Москве и не раз пировал в тереме моего батюшки…
– И я тебя знаю! – сказала прелестница, смутив на мгновение юношу. – Ты – могучий молодец Пересвет! А твой батюшка – Иван Будимирыч! Вы родом от самого древнего князя Романа Михалыча! Вот почему вы такие рослые и кажетесь нам, девицам, великанами! Я чувствую твою силу и содрогаюсь! – она опустила руку к низу живота юноши, погладив его сокровенное место. – Однако же хочу тебя, несмотря на это!
– Тогда пошли, милая Любуша, – пробормотал, едва сдерживая горячее желание, Пересвет, – и полежим, на песчаном берегу!
Когда приветливое июньское утро осветило разбросанные то тут, то там по берегу Десны влюбленные пары, парни и девушки стали вставать и потянулись к воде. Обмываясь от налипшего к их телам песка и не стесняясь своей наготы, они весело и счастливо улыбались. Любуша и Пересвет, выкупавшись в реке, подошли к кустам, где лежали их скромные летние одежды, и стали одеваться.
– Как же ты хороша, моя дивная лада! – промолвил дрожавшим голосом Пересвет, чувствуя вновь возникшее желание. – Ты пойдешь за меня, красная девица?
– Но мы же не возлежали возле костра и не бросали в воду венки из цветов? – тихо сказала, опустив ресницы, белокурая красавица. – Разве нас ждут счастье и удача? Может, мы дождемся следующего года и тогда сыграем свадьбу?
– Нет, моя сладкая лада! – решительно возразил Пересвет, хватая девушку за руку и прижимая ее к своему сердцу. – Не для этого я приехал в неблизкий Брянск! Мне нужна настоящая супруга, а не московская боярыня! Разве сравнятся важные московские боярыни с прелестными брянскими женками? Они – сущие коровы! Горбатые носами, кривые губами – так и пышут едкой злобой!
