– Я думал об этом, брат, – поднял худую потную руку Ольгерд Гедиминович, – и вот что скажу тебе. Ульяна была моей верной супругой! И хоть она – русская – ее дети намного лучше! Ее сыновья уважают наши обычаи! А та, моя первая жена, литовка, ничего не оставила сыновьям, кроме христианских имен, рано уйдя из жизни! Сам посмотри, кого из них я могу сравнить с моим Ягайлой?! Послушай же! Вот мой старший, Андрей – отменный воин, но глупец! Он вечно мрачен или зол…Всегда бычится, никогда не скажет ласкового слова…Я дал ему Полоцк…Пусть радуется: и этого для него много! А Дмитрий получил богатый Брянск…Он – христианин, покорный воле московского митрополита! Не послушался моей воли и посадил в Брянске московского епископа! Он, правда, славный воин…Но князь и должен быть таким! Здесь нет ничего особенного! Я же понял одно: мой Дмитрий не хочет враждовать с Москвой, а наоборот ищет с ней дружбу! Значит, не бывать ему великим князем в славной Литве! Пусть он добрей душой, чем суровый Андрей, но я вижу в нем не литовца а христианина-москаля! Константин – совсем никакой! Ему бы только стоять в церкви и слушать молитвенные песнопения! Какой правитель с этого святоши? Владимир же сидит в Киеве и рад тому…Этот бедный город, сохранивший лишь славное имя, подходит ему по уму…А Федор – совсем не удел…Безвольный и слабый человек…Видишь, какие из них наследники? А вот сыновья от Ульяны неглупы и даже если почитают христианскую веру, уважительны к нашим обычаям! Ты же видишь, что православная вера здесь, в Литве, не мешает нам управлять страной! Там же, в Москве, церковь заправляет всеми делами князя Дмитрия Иваныча и сует свой нос в любые дела! Зачем нам, в родной Литве, две власти? Попробуй, покажи московской церкви только пальчик, так она и всю руку отхватит! А народ учится у этой церкви только одним глупостям: придуманным мошенниками чудесам и бесчисленным слезам на иконах! Как-то мне рассказали об одном чуде, якобы случившемся в Москве у гроба какого-то святого-москаля…Там исцелился один странник, страдавший уродством – у него была приросшая к телу рука…И вот он прикоснулся к гробу чудотворца, и рука сразу же отделилась! Неужели можно верить подобной ерунде? Нет сомнения, что тот калека был совершенно здоров и лишь обманывал простолюдинов! Кроме того, они преклоняются костям покойников, веря в их целительные способности! Почему же тогда те святые сами себя не исцелили и ушли в землю, как прочий люд? Оно, конечно, любому правителю, добывшему власть неправдой, выгодно держать простой народ в глупости и темноте! С дурачками проще! В этом церковь москалей преуспела! Ты думаешь, я против митрополита Алексия? Вовсе нет! Я против стремления православных попов к безграничной власти, их вмешательства в светские дела…Я вижу, что на самом деле, попам-москалям не до Бога! Им нужны только деньги и власть! Вот почему я не хочу благословлять тех моих сыновей, которые почитают церковь москалей! Пусть будут благодарны за то, что имеют! В свое время я хотел направить православную церковь по пути служения Богу! Я вот поддержал тогда митрополита Романа, настоящего святителя, и тайно принял от него святое крещение…Мое христианское имя – «Александр«…А нынче поощрил в православные митрополиты Киприана…Бог один для всех! И вот намедни я постригся в Божьи чернецы, приняв имя «Алексий«…Может и простит мне Господь хулу о церкви москалей…
– Ты очень умен, брат, и говоришь правильные слова! – пробормотал, смахнув слезу, Кейстут. – Однако от этого нам не легче! Неужели твои сыновья признают такое завещание? Я опять вспоминаю Евнутаса! Мы же сами прогнали его!
– Вот потому я и прошу тебя, брат – великий князь приподнялся, опершись на локти, – чтобы ты защитил моего Ягайлу! Этот сын рос у меня на глазах и перенял все мои советы…У него нет горячности Корибута и медлительности Скиригайлы…Кроме того, я подозреваю, что Корибут – тайный сторонник Москвы! Он не зря получил имя «Дмитрий», в крещении! Только один Ягайло – вне подозрений! Поклянись мне, брат, что ты поддержишь Ягайлу и будешь ему верным другом! Я хотел передать престол тебе или твоему сыну, но боюсь причинить вам зло! Я не желаю, чтобы все мои сыновья объединились против тебя!
– Это не надо, брат! – поднял правую руку князь Кейстут. – Я готов поклясться тебе хоть сейчас, чтобы твоя душа успокоилась…Пусть же Ягайла будет великим князем, согласно твоей воле! Однако ты еще должен пожить и порадоваться!
– Тогда зови сюда Ягайлу и моих верных людей! Пусть они дадут мне клятву на верность моему наследнику! – пробормотал умиравший.
Кейстут встал и, открыв дверь, сделал слугам распоряжение. В короткий срок у постели больного Ольгерда собралось почти два десятка человек. Из сыновей пришли лишь Ягайло и Дмитрий Брянский, только что прибывший в Вильно.
