– Итак, мой славный брат Кейстутас, племянник Витовтас, сыновья Ягайло и Дмитрий, мои лучшие люди! – сказал великий князь хриплым, но громким голосом. – Наступила пора объявить вам мою последнюю волю! Мы с вами не один раз бывали в жарких сражениях и сидели за пиршественными столами! Вы должны внимательно выслушать мою волю и дать клятву верности ей…Мои слова я уже не изменю! А теперь слушайте! После моей смерти и по моему завещанию, написанному в здравом уме и трезвом рассудке, мой трон унаследует любимый и славный Ягайло! Ему быть великим литовским князем и русским королем! Клянитесь же в верности ему! – Он откинулся на подушки.
– Клянусь, брат! – громко сказал Кейстут, оглядывая пристальным взором всех собравшихся. – Клянусь! – повторил его сын Витовт, блеснув очами. – Клянусь! Клянусь – поспешно забормотали «литовские лучшие люди», глядя с тревогой на багровое, искаженное гневом лицо Дмитрия Ольгердовича.
– Клянись же, мой сын Ягайло, что будешь справедливо править славной Литвой, уважать своих братьев и родных и умножать силу вверенной тебе державы! – с трудом проговорил, лежа на подушках и не в силах больше встать, чтобы вглядеться в лица своих подданных, великий князь Ольгерд.
– Клянусь, батюшка! – сказал, волнуясь, стоявший у изголовья отца, бледный, но гордый сознанием своего величия Ягайло. Его красивое округлое лицо с орлиным носом и серыми отцовскими глазами выражало торжество. – Я всегда буду думать о нашей Литве и умножать славу твоих подвигов! Я буду беречь и почитать своих братьев, но никому не позволю ослабить нашу Литву: ни лютому врагу, ни кровному родственнику!
– А ты, Дмитрий, почему молчишь?! – воскликнул князь Витовт, глядя на поникшего, не скрывавшего своего раздражения, Дмитрия Брянского. – Неужели ты не чтишь воли своего батюшки? Ну-ка же, клянись!
– Клянусь! – буркнул в сердцах Дмитрий Ольгердович, опустив голову, но про себя подумал: – Нет силы у этой клятвы без крестного целования! Надо встретиться с братом Андреем и обсудить это дело! А там увидим…
– Ну, тогда все в порядке, – тихо сказал Ольгерд Гедиминович. – А потом ты, брат, сообщишь моим остальным сыновьям суть этого завещания и поддержишь, когда надо, Ягайлу…
– Все так и будет, брат! – молвил Кейстут, прижав ладонь правой руки к сердцу.
Великий князь Ольгерд Литовский тяжело вздохнул, его руки, сжимавшие края одеяла, упали, а по лицу пробежала судорога.
– Прощай же, мой любимый брат! – прорыдал князь Кейстут, из глаз которого неудержимым потоком хлынули слезы. – Слава великому князю и королю Ягайле!
– Слава великому князю…Ягайле! – как эхо прокричали княжеские слуги.
Дмитрий Ольгердович стоял, опустив голову, и молчал, но никто не заметил этого в общем хоре рыданий и славословий.
– Ты принес печальные вести! – с гневом сказал великий князь Дмитрий Иванович, качая головой и глядя на князя Романа Брянского. – Почему вы не поставили нужные заставы? Разве я тебя оставил в Нижнем не для этого? Как ты мог понадеяться на Дмитрия Константиныча?!
– Так получилось, – пробормотал расстроенный князь Роман, стоя перед креслом великого князя, – что Дмитрий Константиныч не пустил меня в поход и не прислушался к моим словам о татарской угрозе! Я просил его проявить бдительность и отправить меня к войску, но он был неумолим…
– Ладно, садись на свое место! – буркнул раздраженный Дмитрий Иванович. – Все ваша беспечность! Стоило мне только отъехать, и никому ничего не стало нужно! Давайте же, мои славные бояре, думать, как нам поправить случившуюся беду!
В думной светлице стояла мертвая тишина. Бояре, ошеломленные полученными известиями, просто онемели. Молчал и вспоминавший случившееся князь Роман, усевшийся на переднюю скамью.
Весной 1377 года в Нижний Новгород пришли вести о нашествии некого «царевича Арапши», прибывшего из Синей Орды к Мамаю и посланного им на русские земли. Приехавшие из Сарая купцы говорили о бесстрашии «татарского царевича», его «свирепости» и былых воинских подвигах. Это встревожило великого князя Дмитрия Константиновича Нижегородского и он послал к Дмитрию Московскому людей с просьбой о помощи. Последний, обеспокоенный активностью татар в Верхнем Поволжье, решил не просто послать войско на помощь своему тестю, но сам отправился в поход. Он чувствовал, что именно в нижегородской земле татары попытаются нанести тяжелый удар по русским. И не ошибся! Однако ни он, ни его тесть, уверенные в решительных действиях татар, не предполагали, что враг проявит коварство и хитрость.
