В свою очередь, Кейстут, получивший сведения о связях его племянника, великого литовского князя Ягайло, с немцами, стал готовиться к решительной борьбе. Однако, не имея доказательств предательских действий Ягайло, поскольку его переговоры с извечным врагом Литвы были тайными, он обратился ко многим литовским князьям и знати с предложением объединиться под его знаменами «во имя могучей Литвы». Этот призыв князя Кейстута был поддержан очень многими знатными литовцами. Посланец Кейстута прибыл и в Трубчевск, к Дмитрию Ольгердовичу. Но последний, помня об участии его дяди Кейстута в карательном походе против него на Любутск и еще раньше против его брата Андрея на Псков, решил не вмешиваться в литовскую «замятню». Он не мог простить отнятия Брянска ни Ягайло, ни Кейстуту! Вот уже второй год сидел он в Трубчевске, но все никак не мог привыкнуть к жизни в маленьком бедном городишке. Даже Стародуб, данный ему впридачу великим князем, не уравновесил потерю! Брянские бояре, приехавшие с князем Дмитрием в Трубчевск, успокаивали его, говорили, что «наступит время, и ты вернешься в Брянск»! Даже Корибут, получивший во владение Брянск, не поверил своей удаче и сам туда не поехал, ограничившись посылкой своего наместника, взимавшего весьма скромные налоги и отсылавшего серебро в Чернигов, наследный удел Корибута.
Тем временем великий князь Дмитрий Иванович Московский, прослышав о неурядицах в Литве, решил ослабить своего давнего врага и снарядил войско для похода на восточные окраины великого княжества Литовского. В начале зимы после недолгой подготовки эта рать, возглавляемая князем Владимиром Андреевичем Серпуховским, направилась в сторону Трубчевска. В составе московского войска пребывали князья Андрей Ольгердович Полоцкий и Дмитрий Михайлович Боброк-Волынский со своими полками. Литовцы совершенно не готовились к отражению вражеского удара, и москвичи беспрепятственно прошли по северской земле, «пограбив села и волости». Вскоре они подошли к Трубчевску и осадили этот древний город. Дмитрий Ольгердович первоначально хотел обороняться и надеялся «отсидеться», но когда к нему пришел в качестве посланника от московского войска собственный брат Андрей и посоветовал перейти на службу Москве, он сразу же согласился. Однако брянские бояре колебались. Они знали, как живется их бывшему князю Роману Михайловичу, положение которого было скорей боярским, чем княжеским!
– Зачем тебе, княже, московское боярство? – сказал тогда княжеский воевода Пригода Уличевич. – Всем известно, что москвичи не любят брянцев!
– Дмитрий Московский не даст тебе ни клочка земли! – вторил ему огнищанин Олег Коротевич. – Ты будешь сидеть в этой Москве и пугать народ, как Роман Молодой! А мы, бояре, станем не княжескими людьми, а боярскими холопами!
– Это вовсе не так! – возразил пришедший на боярский совет князь Андрей Ольгердович. – Великий князь Дмитрий Иваныч не обидит моего брата! Я верю, что он получит в Москве достойный удел или богатый город!
Московские войска недолго стояли под Трубчевском. Пока братья Андрей и Дмитрий Ольгердовичи советовались, пал Стародуб. Стародубцы не захотели терпеть осаду и разорение окрестных сел и открыли городские ворота перед многочисленной ратью. Получив известие об этом, Дмитрий Ольгердович объявил своим боярам о переходе на сторону Москвы. Пришлось им последовать за своим князем и ехать вместе с московским войском в Белокаменную.
Сам Дмитрий Брянский прибыл в стан московских воевод со всей семьей – женой Ольгой, двумя дочерьми и пасынком Андреем – это означало, что он «полностью отдался на волю великого московского князя».
В Москве «знатные литовцы» были хорошо приняты великим московским князем и были размещены в просторных хоромах одного из великокняжеских теремов. И вот теперь, на боярском совете, принималось решение об их дальнейшей судьбе.
Князь Роман Михайлович слушал выступления московских бояр и не верил своим ушам. – Вот как они встречают Дмитрия Ольгердыча! – думал он, качая головой. – Как верного друга! Видно, пожалуют ему богатый удел!
– Надо даровать славному князю Дмитрию добрую землицу «в кормление»! – сказал, как бы вторя мыслям князя Романа, боярин Симеон Васильевич. – Зачем держать в «черном теле» такого достойного человека?
– Это так! – кивнул головой великий князь Дмитрий. – Ты прав, мой славный боярин!
– Может, дадим ему Коломну? – встал со своей скамьи Федор Андреевич Свибл. – Город достаточно богат и стоит недалеко от Рязани! Дмитрий Ольгердыч будет его надежно защищать!
– За что же такая милость?! – возмутился седобородый Иван Родионович Квашня. – Какие великие заслуги перед Москвой у этого Дмитрия Ольгердыча? Он пока только перешел к тебе на службу, великий князь! Пусть принесет московской земле благо и покроет себя боевой славой! У нас есть более достойные князья, которые не выходили дальше своего скромного терема! На них не обращают внимания, хотя их кровь обильно пропитала не одно поле битвы!
