Но несчастный Иван Васильевич не выдал великого тверского князя. Он, конечно, «искренне раскаялся в своих злодеяниях», ибо после таких ужасных пыток, которым его подвергли, заговорили бы и камни, однако ни одной из тайн он своим палачам не открыл. 30 августа на Кучковом поле при большом стечении народа Иван Вельяминов был обезглавлен. Но мужество и «гордыня», проявленные казненным сыном покойного тысяцкого у плахи, вызвали лишь сочувствие к нему и «великую печаль» в народе. Тверские осведомители докладывали на боярском совете, что «московские простолюдины проливали горючие слезы из-за смерти Ивана».
Не радовали тверичей и действия ордынского временщика Мамая. Пытаясь напугать Москву и показать, что битва при Воже – досадная случайность – Мамай собрал осенью новое войско и вторгся в Рязанский удел. Нападение многочисленного врага было столь неожиданно, что великий князь Олег Иванович не успел обеспечить необходимую оборону и едва сумел сам спастись бегством на другую сторону Оки. Татары заняли столицу княжества – Переяславль-Рязанский – сожгли все то, что недавно успели рязанцы отстроить, подвергли разгрому также город Дубок, села и волости и с «богатой добычей», отягощенные вереницами пленников, вернулись назад в Орду.
Эта «победа» Мамая над Рязанью, враждебной Москве, лишь усилила положение Дмитрия Московского и убедила его в необходимости готовиться «к решительной битве с Мамаем». Одновременно татары потеряли возможного союзника – Олега Рязанского – который теперь ненавидел Мамая больше, чем Москву!
К тому же сам Мамай, погрязший в интригах, готовился объявить себя великим ханом. Слухи об этом не раз доходили до Твери, а тут еще внезапно умер ставленник Мамая, хан Тулунбек. – Скоро Мамай станет настоящим царем! – говорили тверские бояре на совете.
Неутешительные вести приходили и из Литвы. Там не поладили между собой виленская и трокская группировки знати. Ходили слухи, что великий литовский князь Ягайло поссорился со своим недавним покровителем и дядькой Кейстутом. Об этом много говорили тверские бояре. Великий князь Михаил долгое время размышлял об услышанном и, задумавшись, отрешился от боярских споров. Вывел его из этого состояния звонкий голос боярина Константина Михайловича. – Вот что, великий князь, – сказал он. – Ягайла Литовский – сомнительный союзник! Он далек не только от великого Ольгерда, но и от славного Кейстута! Молодой великий князь – ленив и празден! Кроме того, мы узнали, что он совсем потерял лицо, выдав свою сестру замуж за придворного холопа, некого Войтылу!
– За холопа?! – вскричал, очнувшись, Михаил Александрович. – А где же была моя сестра Ульяна, вдова Ольгерда? Как она могла позволить такое? Почему не посоветовалась со мной?
– Славной Ульяне это не под силу, – покачал головой боярин Константин. – Там все решает сам Ягайла! А он погряз в пьянстве и распутстве! Говорят, – пробормотал боярин, краснея, – что тот Ягайла замешан в содомском грехе! Да с холопом Войтылой!
– В таком страшном грехе?! – подскочил в своем кресле великий князь Михаил. – И еще отдал мою племянницу тому злодею! Какой ужас! Нам мало других бед…Теперь мы потеряли некогда надежного союзника!
– Не печалься, великий князь! – встал со своей скамьи другой боярин, седобородый Симеон Иванович. – Нет сомнения, что могучий Кейстут одолеет этого непутевого Ягайлу! Ходят слухи, что он сильно поссорился с Ягайлой из-за той нелепой женитьбы!
– Но ведь Кейстут еще недавно сражался за Ягайлу! – возразил Михаил Тверской. – Именно он перевел славного Дмитрия Ольгердыча в жалкий Трубчевск! А его Брянск передал бестолковому Корибуту, который по сей день там не объявился…Он обидел и старшего сына Ольгерда, Андрея! Зачем он отдал его Полоцк своему сыну? Несчастному Андрею пришлось не только уйти в Псков, но, что особенно плохо, явиться на поклон к Дмитрию Московскому! Тако что у этого Дмитрия появился еще один союзник – славный воин – Андрей Ольгердыч! Именно он побил татар на реке Вожже! Все отдают победу Дмитрию Московскому, а о подвигах Андрея забыли…А он – прекрасный полководец! Это – наша большая потеря! Молчат и о Романе Брянском! Он служит верой-правдой тому Дмитрию, но славы не видит! Все знают, как он сражался на Воже, плечом к плечу с Андреем Ольгердычем! Поговаривают, что это князь Роман поразил самого знаменитого темника Бегича! Однако его имя в Москве предано молчанию!
– Вот бы переманить этого Романа в нашу славную Тверь! – пробормотал кто-то из бояр. – А также Андрея Ольгердыча и Дмитрия Брянского…
– Кейстут сам оттолкнул этого Андрея! – покачал головой Михаил Александрович. – А вот с Романом Михалычем, скажу вам, ничего не получилось! Когда ныне покойный Иван Вельяминов уехал из Москвы и перешел ко мне на службу, он рассказал, что звал с собой Романа Брянского. Но славный князь не захотел нарушать свою крестную клятву! Он верен своему слову и служит «по чести, по совести». Однако надменная Москва не питает к нему достойного уважения!
