– Я могу поведать тебе, государь, и не такую правду! Я не боюсь сказать то, что есть! – спокойно молвил князь Роман, не обращая внимания на шум и гневные крики хана и его вельмож. Даже всегда спокойный Тютчи, стоявший слева от ханского трона, покраснел от волнения.
– Что ж, тогда поведай мне свою правду, Ромэнэ! – прохрипел, едва сохраняя самообладание, хан Хызр.
– Вот какая моя правда, государь! – спокойно ответствовал брянский князь. – Расскажу о государях, которые правили до тебя. Я не знаю, хорошие они были или плохие, это судить тебе…Однако все они не обижали московских князей и давали им грамотки на главный город – Владимир. И те московские князья следили за порядком в своем великом княжении, исправно платили «выход», любили своих государей и держали в узде удельных князей. А теперь по твоей воле грамотка на великое княжение отнята у Москвы и передана слабому князю – Дмитрию Суздальскому…Это привело к смутам и неурядицам не только во владимирской земле, но и здесь, в славной Орде!
– Чем же плох этот Дэмитрэ из Новэгэрэ? – прищурил свои узкие глазки хан Хызр. – Где же правда в твоих словах?
– Он плох хотя бы за то, что оболгал меня и довел до тебя обидную ложь! – решительно молвил князь Роман. – Если бы он был честным человеком, то сам пришел бы ко мне, хотя бы здесь, в Сарае, и высказал свое несогласие с моими словами! Вместо этого он побежал к тебе, государь, жаловаться, как непотребная девка! Это – поступок не воина, а болтливой женки!
Ордынский хан, услышав такое откровение, заколебался. Он был явно озадачен не только решимостью слов брянского князя, но и его бесстрашием. – Ладно, якши, – пробормотал он, не зная, что говорить и делать, – правильно, что не позвали сюда других коназов! Нечего им слушать такие сумасбродные слова. Даже не знаю, как с тобой поступить…Ты привез вовремя и сполна «выход» и дары, но высказал такие слова, что я не знаю, давать ли тебе ярлык на тот лесной улус? Иди же, я потом сообщу тебе свою волю!
Когда князь Роман, вернувшись в свою гостевую юрту, рассказал боярину Кручине, приглашенному княжеским слугой, о состоявшемся во дворце разговоре, последний пришел в ужас. – Какая беда! – пробормотал он, выслушав князя. – Этот царь не простит такой обиды! Ты подлил масла в огонь, храбрый князь!
– Ничего! – усмехнулся Роман Михайлович, опрокидывая чашу с ароматным греческим вином. – Пусть этот лупоглазый Хызр услышит, наконец, настоящую правду! А если будет надо, я обложу того Дмитрия самой грубой бранью! В моих жилах не зря течет кровь моего славного предка, великого русского святого Михаила Всеволодыча!
– Оно-то так, князь батюшка, – покачал головой Кручина Миркович, – однако я лучше сбегаю к Тютчи, на его подворье, и узнаю, какая гроза нависла над нами!
Вечером он пришел в княжескую юрту хмурый, растерянный. – Тютчи пребывает сейчас в грусти и растерянности, – тихо сказал он после того, как князь посадил его жестом руки на скамью напротив княжеского дивана. Роман Михайлович спокойно восседал и, казалось, совсем не переживал за свое утреннее выступление во дворце. – От чего же так расстроился славный Тютчи? – спросил он с улыбкой. – Неужели от моих слов?
– Может от твоих слов, а может – от царского гнева! – пробормотал боярин. – Однако все поняли, что этот царь долго в Орде не усидит! Своими словами ты раскрыл всем глаза! Нам надо сейчас, как посоветовал Тютчи, тихо отсидеться и дождаться нового царя…После твоего ухода из дворца этот царь Хызр обвинил всех старых сановников прежних государей в сговоре против него! И даже напустился на Серкиз-бея! – Вот как ты меня любишь, хитрец Серкиз! – кричал раздраженный хан. – Ни слова не сказал против того Ромэнэ! Все отмалчивался! – Досталось и Тютчи, и даже славному Мамаю за молчание! Из-за этого все знатные люди сильно обиделись на царя, а Серкиз-бей поведал Тютчи, что хочет навсегда уехать из Сарая! Он готов уйти на службу даже к русским князьям! И Тютчи тоже признался мне, что если бы знал, куда податься, так сразу бы уехал отсюда! Может, возьмем его к себе в Брянск? Подумай, княже!
– Господи, спаси! – воскликнул Роман Михайлович. – Нам еще только не хватало некрещеного татарина! А с ним все семейство – женки, дети, прислуга…Мы принесем к нам в Брянск новую смуту!
– Значит, отказать славному Тютчи? – спросил, волнуясь, Кручина Миркович. – Тогда мы потеряем его дружбу!
– Не спеши, мой мудрый боярин, – тихо сказал князь Роман. – Мы еще подумаем, помолимся Господу, а потом и решим…
Прошло два дня. Брянский князь, прислушавшись к совету своего боярина, тихо отсиживался в гостевой юрте и смиренно ожидал дальнейших событий. Он кликнул своего мальчика-слугу и уже собирался распорядиться, чтобы ему подготовили коня для прогулки в степь, как вдруг в этот самый момент к нему в юрту вошли неожиданные гости.
