– Было бы хорошо, если бы татарская смута не расползлась по нашим землям, – пробормотал великий тверской князь. – А сейчас нам нужно навести порядок в церковных делах! Я прошу тебя, славный святитель, дай нам доброго владыку, верного православной церкви и святой Руси!
– Я привез с собой такого набожного человека, – ответил с улыбкой митрополит. – Это отец Василий, игумен Спасского монастыря! Он сейчас пребывает в тереме епископа. Пошли за ним человека, сын мой. Пусть ваши знатные люди познакомятся со своим будущим владыкой. А завтра мы совершим обряд его посвящения…
Молодой московский князь Дмитрий сидел с веселой улыбкой на отцовском троне в думной палате и внимательно слушал споры бояр, которые, считая своего князя житейски неопытным, наперебой высказывали свои пожелания и советы, не соглашаясь, порой, друг с другом и едва не ругаясь. Рядом с Дмитрием Ивановичем сидел в большом кресле истинный правитель Московского княжества – митрополит Алексий, который тоже молчал, не препятствуя боярам высказываться.
Москва вновь вернула себе великокняжеский «стол», и это событие было у всех на устах. Осенью 1361 года в Сарае объявился новый хан Мюрид, как говорили, «законный потомок Великого Предка», которому подчинилось большинство татарской знати. Сарайские мурзы не поддержали другого «потомка Ведикого Предка» – Абдуллаха, которого еще раньше провозгласил ханом Мамай. Последний был вынужден уйти со своим ставленником за Волгу, в далекие кочевья Северного Причерноморья. Воспользовавшись сменой ханов, митрополит Алексий решил вернуть московскому князю титул великого владимирского князя. Для этого в Сарай были отправлены московские послы-киличеи с богатыми подарками новому хану и целой телегой серебра. Одновременно в Орду прибыли и люди великого владимирского и суздальского князя Дмитрия Константиновича, тоже с дарами и серебром. Они, в свою очередь, пожаловались хану Мюриду на «непочтительное отношение молодого князя Дмитрия московского к великому князю и нежелание москвича доставлять свое серебро во Владимир». В самом деле, по совету митрополита Алексия князь Дмитрий Иванович только один раз отправил собранные со всего удела деньги в адрес великого князя Дмитрия Константиновича – вскоре после смерти Ивана Красивого и во время правления хана Хызра. Тогда еще не было ясно, надолго или нет «сел» в Сарае тот хан. Теперь же, после «замятни» в Сарае, когда воинственным татарам было не до Руси, можно было сделать попытку вернуть Москве главенство над восточной Русью.
Новый хан Мюрид, которого русские называли «Амуратом», очень нуждался в деньгах, чтобы содержать большое войско и задабривать сарайских мурз. Но ханская казна была совершенно опустошена часто сменявшимися временщиками. К тому же, воля сарайской знати была непостоянной: конкурентов на ханский трон имелось предостаточно! Помимо Мамая с его ханом Абдуллахом, Сараю угрожал и самозванец, некий Кильдибек, называвший себя сыном покойного Джанибека. Московское серебро подоспело как раз вовремя! Хан Мюрид был очень рад этой помощи. Он, конечно, не отказался и от серебра великого князя Дмитрия Константиновича, однако москвичи не только опередили своего соперника, но, как обычно, превзошли его в щедрости! Хан Мюрид, тем не менее, выслушал жалобы противников Москвы и даже устроил суд, задержав тех и других послов, однако, посоветовавшись «со знатными людьми», передал ярлык на великое владимирское княжение молодому князю Дмитрию Московскому. Но Дмитрий Константинович Суздальский не хотел уступать добытый с таким трудом великокняжеский «стол»! Узнав о том, что Дмитрий Московский готовится торжественно вступить во Владимир и собирает на всякий случай войска, Дмитрий Константинович ушел в крупнейший великокняжеский город Переяславль, рассчитывая отсидеться там и дождаться лучших времен. Он надеялся удержать в своих руках Переяславль, где находилась старинная усыпальница владимиро-суздальских князей, а потом, с очередной сменой хана в Орде, попытаться вновь заявить о своем праве на великокняжий «стол».
Но Москва не дала ему такой возможности! Новый великий владимирский князь Дмитрий Иванович с братом Иваном и двоюродным братом Владимиром Андреевичем повели на Переяславль большое войско. Князь Дмитрий Константинович, не ожидавший от московского князя, еще совсем мальчика, такой прыти, был вынужден «с великим позором» бежать во Владимир. Но московская рать пошла и туда. Тогда Дмитрий Константинович «тихо ушел» к себе в Суздаль.
