– Ты еще здоров и силен, мой мудрый Сотко! – усмехнулся князь. – А если скучаешь по сыну, так пошли в Москву, к людям Романа, весточку и позови его сюда! Я всегда рад нужным людям и обязательно найду ему место при своем дворе. А тебе самому нечего ходить по столь серьезным делам. У тебя на это есть приставы, а если они не справятся с твоим поручением, скажи мне, и я дам тебе на помощь лучших воинов!
– Благодарю, княже! – ответил повеселевший, словно помолодевший мечник. – Я сейчас же пойду к своим людям и пошлю их разбираться с «медвежьими делами»!
– А когда выявишь всех татей и воров, – сказал князь, – тогда приходи сюда и расскажи нам о них.
– Слушаюсь, славный князь! – промолвил Сотко Злоткович и медленно, с достоинством, пошел к выходу.
– А теперь перейдем к другим делам, – князь поднял голову, устремив на бояр свои серые выразительные глаза. – Надо поговорить о наших доходах!
– Я поведаю об этом, княже, – встал со скамьи огнищанин Улич Брежкович. – Сейчас у нас все в порядке и собрано достаточно серебра!
– А вы отвезли серебро моему батюшке, в могучую Литву? А если так, то откуда у вас запасы? – удивился брянский князь.
– На этот раз у нас были хорошие сборы от охотников! – весело сказал огнищанин. – Они поставили немало мехов. Отдали, без утайки, всю княжескую треть! А затем купцы приобрели нашу рухлядь по хорошей цене! Мы перестали хранить меха, чтобы не терпеть убытков от их порчи! Серебро все-таки надежней!
И он стал долго и подробно рассказывать о денежных делах, прочих доходах и расходах.
Бояре, убаюканные его монотонным отчетом, откровенно дремали.
Вдруг с треском открылась входная дверь, и в светлицу вошел торжествующий княжеский мечник. – Радуйся, княже, мы поймали лютого крамольника! – громко и весело сказал он, перебив княжеского огнищанина.
– Садись! – махнул рукой огнищанину князь. – Надо выслушать славного Сотко!
Мечник приблизился к княжескому креслу и поведал о состоявшемся расследовании. Сразу же после распоряжения князя, он, взяв с собой пятерых приставов, выехал верхом к лавке купца, торговавшего мехами и шкурами. Сам пожилой купец Олдан Мордатович оказался на месте. Он позвал своего сына Добра и тот с уверенностью сообщил княжескому мечнику, что к ним каждый год поступают медвежьи шкуры «всегда от одного человека»! Сотко Злоткович был возмущен услышанным. – Зачем вы поощряете преступления?! – с гневом вопросил он. – Разве вы не знаете, что медведь – княжеский зверь?! Разве простолюдин наделен правом добывать медведей? Теперь и князю незачем ходить на охоту! Вы потеряли всякий стыд! Немедленно назови мне имя преступника!
Олдан Мордатович и его сын, выслушав княжеского мечника, перепугались. – Но тот человек издавно приносил сюда медвежьи шкуры! Еще со времен прежних князей! – пробормотал старый купец Олдан. – И никто на это не обижался! А мы совсем не знали о таком запрете!
– Неужели не знали?! – поднял вверх кулак княжеский мечник. – И теперь не будете знать?
– Будем, будем, наш господин! – прижал к груди руку старый купец. – Я теперь ни за что не приму ни одной медвежьей шкуры!
– Ладно, – смягчился Сотко Злоткович, – тогда назови мне имя того непутевого охотника!
Седовласый купец долго колебался, бурчал, даже предлагал княжескому мечнику и его людям богатые подарки, но те только рассердились и пригрозили ему темницей.
– Тогда тот хитрый купец был вынужден выдать нам злого крамольника! – молвил, глядя прямо в глаза князя, довольный собой Сотко Злоткович.
– Так кто же он? – усмехнулся князь. – Ты забыл сказать самое главное!
– Это, батюшка, Вольга Соколич! – громко сказал, подняв вверх руку, мечник.
– Это же самый известный наш охотник! – вскричал со своего места Улич Брежкович. – Он поставляет в нашу казну немало куниц и белок! Этого человека не надо обижать!
– Это еще почему? – покачал головой князь. – Если даже самый лучший охотник начал совершать преступления, он должен быть наказан! Его, видите ли, нельзя обижать! А вашего князя можно? Тебе следовало, мой добрый Сотко, задержать того Вольгу и притащить его на мой праведный суд!
– Я так и сделал, могучий князь, – улыбнулся княжеский мечник. – Он пребывает здесь, в простенке, под охраной моих людей! Мы ждем твоего приказа!
– Тогда ведите его сюда без лишних слов! – обрадовался князь. – Мы будем его судить!
Два здоровенных пристава, одетых в серые домотканные рубахи и такие же штаны, поскрипывая новенькими короткими сапогами черного цвета, ввели в думную светлицу одетого в ярко-красную рубаху, синие татарские штаны и серые, судя по виду, новгородские, сапоги козловой кожи, рослого сорокалетнего мужика. Тот гордо нес свою кудрявую белокурую голову и смело смотрел перед собой пронзительными голубыми глазами. Его курносое лицо выражало крайнее изумление. Подведя преступника к князю, приставы, по знаку княжеской руки, отошли к двери, оставив свою жертву стоять прямо напротив князя, спиной к боярам. Княжеский мечник уселся на свою скамью.
