– Почему? – быстро спросила миссис Вадингтон совершенно справедливо раздосадованная. – Из толпы, окружающей жениха и невесту, выскакивает женщина… она преграждает путь к алтарю… она что-то такое быстро говорит, сильно волнуясь… у человека конвульсивно передергивается лицо… он испуганно отшатывается…выражение его лица жуткое… он поднимает руку… он наносит удар женщине, и та падает назад… но вот она выхватывает револьвер, и потом…
– Ну? – крикнула миссис Вадингтон. – Ну, что же дальше?
– Видение рассеялось, – ответила мадам Юлали и быстро встала видом человека, достаточно потрудившегося за свои десять долларов.
– Но это невозможно! Это совершенно невероятно!
– Хрустальный шар никогда не обманывает!
– Но лорд Хэнстантон на редкость милый человек – настаивала миссис Вадингтон.
– Надо полагать, что и женщина с револьвером была того же мнения о нем… пока она не раскусила его ценою своей жизни.
– Но возможно, ведь, что вы ошибаетесь. Мало ли есть высоких брюнетов с моноклем в глазу. Опишите мне этого человека.
– Опишите мне лорда Хэнстантона.
– Он высокого роста, прекрасно сложен, у него голубые глаза и маленькие усики, которые он имеет обыкновение покручивать.
– Это он и есть!
– Что же мне делать?
– Будет преступлением, если вы позволите мисс Вадингтон иметь что-либо общее с подобным человеком.
– Он сегодня должен быть у меня к обеду.
Мадам Юлали, часто поддававшаяся своим импульсам, собиралась было сказать: – «Насыпьте ему мышьяку в суп». Но она вовремя воздержалась от подобной реплики и только равнодушно пожала плечами.
– Это ваше дело, как поступить, миссис Вадингтон – сказала она. – Вам лучше знать, чего держаться. Я никогда не даю советов. Я только предостерегаю. Если вам нужно разменять крупную купюру, я могу это устроить, – закончила она, переходя на деловую нотку.
На протяжении всего пути от мадам Юлали до дома миссис Вадингтон усиленно думала. А так как она не принадлежала к числу женщин, привыкших напрягать свой мозг, то у нее, по возвращении домой, создалось такое ощущение, точно ее обухом по голове стукнули. В таких случаях она больше всего на свете нуждалась в одиночестве и абсолютном покое. Вполне понятно поэтому, что она злобно посмотрела на мистера Сигсби Вадингтона, который, вскоре после ее возвращения, вошел в комнату, где его супруга уединилась для долгих размышлений.
– Ну, в чем дело, Сигсби? – усталым голосом спросила она.
– А, ты здесь! – сказал Сигсби Вадингтон.
– Очевидно, здесь. Тебе что-нибудь нужно?
– Гм, как сказать. И да и нет – ответил Сигсби Вадингтон.
Миссис Вадингтон пришла в отчаяние, когда увидела, что человек, служивший вечным живым напоминанием о ее неудачном браке, топчется на месте, подобно танцору, пробующему новое па фокстрота.
– Будь любезен, постой минутку смирно! – крикнула она.
– Не могу. Я слишком нервничаю.
– Миссис Вадингтон стиснула руками виски, в которых, казалось, стучали молоточки.
– В таком случае, садись.
– Я попробую, – с сомнением в голосе ответил Сигсби Вадингтон.
Он опустился на стул, но в то же мгновение вскочил, точно стул был заряжен электричеством.
– Не могу сидеть. Я слишком волнуюсь.
– Скажи, ради бога, что с тобою делается?
– Мне нужно тебе кое-что сказать, но я не знаю, с чего начать.
– Что ты хочешь мне сказать?
– Признаться, я ничего не хочу сказать, – откровенно ответил Сигсби Вадингтон. – Но я обещал Молли. Она пришла ко мне несколько минут тому назад…
– Ну, и что же?
– Я находился в библиотеке, и она разыскала меня там и сказала мне… вот это самое.
– Переходи, пожалуйста, к делу. Сигсби!
– Я обещал ей передать тебе потихоньку.
– Передать потихоньку? А мне кажется, что ты решил меня с ума свести.
– Не помнишь ли ты, – начал Сигсби Вадингтон, милейшего молодого человека, родом с Запада, по фамилии Пинч, который зашел к нам на-днях во время обеда? Такой симпатичный, живой…
– Едва ли я когда-нибудь забуду человека, о котором ты говоришь. Я строго-настрого наказала, чтобы в моем доме ноги его не было.
– Так вот этот самый очаровательнейший молодой человек, которого зовут Пинч…
– Меня нисколько не интересует твой мистер молодой человек, которого, между прочим, зовут Финч…
– А мне казалось Пинч.
– Финч, я тебе говорю! Впрочем, не все ли равно, как его зовут!
– Я бы сказал, далеко не все равно, если принять во внимание, что Молли тоже хочет называться этим именем. Вот я и собирался сообщить тебе, как ты, возможно, уже сама догадываешься, что Молли пришла ко мне несколько минут тому назад и рассказала, что только-что помолвилась с этим самым молодым человеком, которого зовут Финч.
