Ученые испокон веков придумывают всякие способы для измерения времени. Но мы бы сказали, что времени нельзя измерить. Оно просто не поддается измерению. Вот вам пример: для Джорджа Финча, млевшего от близости Молли Вадингтон, последующие три недели пробежали, точно мгновение. Между тем Гамильтону Бимишу, возлюбленная которого находилась на расстоянии многих миль от Нью-Йорка, казалось совершенно невероятным, чтобы день состоял всего лишь из двадцати четырех часов. Бывали минуты, когда Гамильтон Бимиш готов был поклясться, что с земной осью что-то такое приключилось и время остановилось.
Но три недели, наконец, прошли, и теперь можно было с минуты на минуту ждать, что вот раздастся звонок по телефону и окажется, что она вернулась в столицу. В продолжение всего дня Гамильтон Бимиш ходил с радостной улыбкой на устах. На душе у него все еще пели соловьи, когда в дверь постучались и на пороге показался полицейский Гэровэй.
– А, Гэровэй! – приветствовал его Бимиш. – Как дела? Что привело вас сюда?
– Насколько мне помнится, сэр, вы предлагали мне принести вам мою первую поэму, как только она будет закончена.
– Да, да, помню. Как же, как же! Совсем было забыл. Право, не знаю, что делается в последнее время с моей памятью. Так вы написали вашу первую поэму, а? И, наверное, о любви, молодости и весне, не так ли?.. Простите меня, одну минутку!
Телефон оглушительно трещал. Несмотря на то, что этот дьявольский аппарат уже не раз обманывал Гамильтона Бимиша в последнее время, великий мыслитель быстро подбежал и схватил трубку.
– Алло!
– На этот раз ему не суждено было разочароваться.
Голос, зазвучавший в его ушах, был тот самый, который он так часто слышал во время своих грез.
– Мистер Бимиш? Я хотела сказать, Джимми?
Гамильтон Бимиш с шумом втянул воздух в легкие. Но так велика была его радость, что впервые со времени достижения зрелости он отступил от своего принципа и вдохнул воздух через рот.
– Наконец-то! – воскликнул он.
– Что вы говорите?
– Я говорю: наконец-то! С тех пор, как вы уехали, мне каждая минута казалась вечностью.
– И мне тоже.
– Вы правду говорите?
– Ну разумеется, правду! В Ист-Гилеаде минуты всегда казались мне часами.
– А, вот оно что, – сказал мистер Бимиш, и восторг его несколько остыл. – Когда же вы вернулись в Нью-Йорк?
– Четверть часа тому назад.
Гамильтон Бимиш снова воспрял духом.
– И вы тотчас же позвонили ко мне?
– Ну, да! Я хотела узнать у вас номер телефона миссис Вадингтон в Хэмстеде.
– Только для этого?
– Разумеется, нет. Я хотела узнать, как вы поживаете…
– Правда? Правда?
– и тосковали ли вы по мне?
– О, тосковал ли я!
– Тосковали?
– О, тосковал ли я!
– Как это мило с вашей стороны. А я уже подумала было, что вы совершенно забыли о моем существовании.
– Глллк! – вырвалось из груди Гамильтона Бимиша, хотя трудно было бы определить по этим нечленораздельным звукам, что они должны были означать.
– Хотите я вам кое-что скажу? – послышалось в трубке. Я тоже скучала без вас.
Гамильтон Бимиш снова втянул воздух в легкие и притом самым примитивным образом, вопреки всем указаниям, изложенным им в книге «Правильное дыхание», и уже готов был излить в трубку свою душу, столь пылкую, что она, несомненно, расплавила бы провода. Но в это время в ушах у него раздался густой мужской бас.
– Это вы, Эд? – услышал он.
– Ничего подобного! – загремел Гамильтон Бимиш.
– Послушайте, Чарли, говорит Эд. Давайте условимся на пятницу, ладно?
– Ничего не ладно! – зарычал Гамильтон Бимиш. – Повесьте трубку, разрази вас гром! Уйдите прочь, будьте вы прокляты!
– Хорошо, хорошо, я сейчас повешу трубку, услышал он мелодичный женский голос. – Но право же…
– О, прошу прощения! Ради бога, простите, простите, простите! Какой-то изверг в образе человеческом перебил нас.
– А! О чем же мы говорили?
– Я только хотел…
– Да, да, помню. Я хотела спросить у вас телефон миссис Вадингтон в Хэмстеде. Я только-что просматривала свою корреспонденцию и нашла приглашение от мисс Вадингтон на ее венчание. Если не ошибаюсь, оно назначено на завтра. Ну, что вы скажете насчет нашего Джорджа Финча?
Гамильтон Бимиш предпочел бы говорить о других вещах, а не о таких банальностях, как венчание Джорджа Финча. Но он не видел возможности перевести разговор на другую тему.
– Да, я знаю, – сказал он. – Венчание назначено на завтра в Хэмстеде. Джордж пока что живет там в гостинице.
– В таком случае, это будет, вероятно, простая церемония, не так ли?
– Совершенно верно. Я подозреваю, что миссис Вадингтон боится, как бы кто-нибудь из ее друзей не увидел Джорджа.
– Бедный Джордж!
– Я поеду туда поездом, который отходит в час тридцать. Мы, может-быть, поехали бы вместе?
– Я далеко не уверена, что мне это удастся. Меня столько времени не было здесь, и дел всяких набралось бог знает сколько! Давайте оставим пока вопрос открытым.
– Ладно, – согласился Гамильтон Бимиш, покоряясь судьбе. Но мы, во всяком случае, могли бы завтра вместе пообедать?
– С удовольствием!
Гамильтон Бимиш закрыл даже глаза, мысленно предвкушая предстоящее ему наслаждение.
– А какой номер телефона миссис Вадингтон?
– Хамстед 40-76.
