Нет, не «по-видимому», дорогая моя – поправил ее будущий супруг, – а «наверное». Так же, как и я.
– И ты, действительно, Фрэдди, стал на честный путь?
– Я могу поспорить по честности с архангелом Михаилом.
– А не обшаривает ли ночью Фредерик Мэлэт костюма своего господина, точно ревнивая жена?
Мэлэт благодушно расхохотался.
– Все та же маленькая веселая Фанни! Как ты любишь меня дразнить! Да, радость моя, со старым у меня покончено навсегда. Я бы теперь не мог украсть пуговицу, если бы даже меня просила об этом родная мать! Я только хочу жить с моей женой на ферме в маленьком домике… Фанни Вельч нахмурила брови и задумалась.
– А не кажется ли тебе, Фрэдди, что на ферме слишком уже тихо, а? Слишком как-то медленно время идет в деревне.
– Медленно? – Мэлэт был поражен. Что ты, что ты, в деревне медленно время идет?
– Гм, может-быть, и нет. Но я бы сказала, Фрэдди, что мы слишком молодыми уходим от дела.
Лицо Фредерика Мэлэта приняло озабоченное выражение.
– Неужели ты хочешь сказать, Фанни, что тебя все еще тянет взяться за старое?
– А хотя бы и так! – вызывающим тоном ответила Фанни. – То же самое относится и к тебе, но только у тебя не хватает мужества сознаться в этом.
Выражение озабоченности уступило место выражению оскорбленного достоинства.
– Ничего подобного, – сказал Мэлэт. – Даю тебе слово, Фанни, что нет на всем свете таких богатств, которые могли бы меня соблазнить и заставить снова приняться за старое ремесло. Я бы только желал, чтобы ты тоже раз навсегда отреклась от этого.
– О, я не говорю, что стала бы пачкаться из-за пустяков. Но право же, Фредди, было бы преступлением отказываться от хорошего куша, который сам дается в руки. Пойми ты, что у нас не так уж много денег. Правда, у меня кое-что припасено из тех мелочей, которые я набрала в свое время в магазинах, и я так думаю, что и у тебя отложено кое-что из прежней добычи. Но, помимо этого, у нас нет ни одного цента. А ведь следовало бы быть практичным.
– Но, пойми же ты, дорогая моя, какому риску мы подвергли бы себя в таком случае. А вдруг нас арестуют?
– Я не боюсь. На случай, когда меня сцапают, я приготовила такую чудесную жалостливую повесть о моей бедной мамочке…
– Но у тебя нет никакой мамочки.
– Будто я говорю, что есть… Такую жалостливую повесть о моей мамочке, что мраморная колонна, и та была бы растрогана. Вот послушай. «О, сэр, ради бога, не выдавайте меня полиции! Я это сделала только ради моей бедной, больной мамочки. Если бы вам пришлось остаться без работы и голодать и смотреть, как ваша старая мать гнет спину над корытом, стирая чужое белье…»
– Ради бога, Фанни, перестань! Я не могу без слез слушать, хотя и знаю, что это всего только басня. Я… A? Что такое? Кто-то позвонил, кажется. По всей вероятности, какая-нибудь натурщица пришла справиться, не нужна ли она мистеру Финчу. Ты обожди здесь, солнце мое. Я быстро отделаюсь от нее и сейчас же вернусь.
Прошло, однако, больше двадцати минут, пока мистер Фредерик Мэлэт вернулся, наконец, на кухню. При этом он нашел свою невесту далеко не в таком дружеском расположении духа, в каком она была в момент его ухода. Она стояла у окна со скрещенными на груди руками, и Мэлэту показалось, что температура в комнате вдруг упала до точки замерзания.
– Что, красивая девчонка? – холодно спросила Фанни, едва Мэлэт вошел на кухню.
– Что такое?
– Ты сказал, что быстро избавишься от этой натурщицы и вернешься через полминуты. А я, между тем, жду здесь, наверное, больше часу! – закончила Фанни, бросая взгляд на золотые часики, исчезновение которых до сего дня оставалось неразрешимой загадкой для ювелирного магазина на Пятом Авеню.
Мэлэт подошел к ней и крепко обнял ее. Это удалось ему с трудом, так как Фанни не спешила отозваться на его ласку, но, тем не менее, ему удалось прижать ее к груди.
– Вовсе это была не натурщица, дорогая моя. Это был мужчина. Дядя с седыми волосами и с красным лицом.
– Что ему нужно было?
Он пришел искушать меня.
– Искушать тебя?
– Да, искушать меня. Во-первых, он спросил, не меня ли зовут Мэлэт, а потом предложил мне триста долларов, если я соглашусь совершить преступление.
– Какого рода преступление?
– Я даже не стал дожидаться, пока он скажет мне. Я тотчас же отверг его предложение и ушел. Вот тебе наглядное доказательство того, что я действительно стал на честный путь. Он говорил, что это легкое пустяковое дело, которое можно привести в исполнение в несколько минут.
– И ты отверг его предложение?
– Совершенно верно: наотрез отказался слушать его.
– И ты сейчас же ушел?
– Сейчас же ушел.
