– Мэй! – произнес, наконец, Джордж Финч, запуская палец за крахмальный воротничок, очевидно с целью немного высвободиться из его тисков. – Мэй! Я… Я только что с вокзала… Я надеялся встретить вас там.
– А я приехала на автомобиле.
– Мэй? – с ужасом повторил Гамильтон Бимиш, и жуткая мысль пронизала его мозг.
Мадам Юлали весело повернулась к нему.
– Ну, да! Это я и есть маленькая толстушка.
– Но вы отнюдь не маленькая толстушка, – сказал Гамильтон Бимиш, который, в силу своего логичного мышления, счел первым долгом опровергнуть столь ошибочное заявление.
– Но я была маленькой толстушкой, когда Джордж знал меня.
– Но ведь вас зовут мадам Юлали.
– Это мое профессиональное имя. Не находите ли вы, что человек, которого судьба наградила таким именем, как Мэй Стобс, пожелает возможно скорее переменить его?
– И это вы, действительно, Мэй Стобс?
– Я самая.
Гамильтон Бимиш закусил губы. Затем он повернулся к своему другу и холодно смерил его с ног до головы.
– Поздравляю вас, Джордж. Вы помолвлены с двумя очаровательными девушками.
– Спасибо за комплимент, Джимми – сказала мадам Юлали.
Лицо Джорджа Финча было искажено от конвульсий.
– Но право же, Мэй… Помилуйте, Мэй… Неужели вы и впрямь считаете, что мы с вами помолвлены?
– А почему бы нет?
– Ho… …. Я был уверен, что вы давно уже успели забыть обо мне.
– Что вы, Джордж! Забыть вас, после тех изумительных писем, которые вы мне писали?
– Но ведь это была чисто ребяческая шутка, – лепетал Джордж.
– Вы так думаете, сэр?
– Но, послушайте, Мэй…
Гамильтон Бимиш прислушивался к этому разговору, и температура его крови быстро поднималась. Сердце его бешено колотилось, и грудь бурно вздымалась. Никто не опускается так быстро до уровня первобытного человека, попав в сети любви, как тот, кто всю свою жизнь провел в царстве логики и последовательного, разумного мышления. В течение двадцати с лишним лет Гамильтон Бимиш твердо верил, что он стоит выше грубых страстей ординарного человека. Но теперь, когда любовь захватила его в свои лапы, она уже захватила его как следует.
И сейчас, стоя и прислушиваясь к диалогу между Джорджем и мадам Юлали, он начал отдавать себе отчет в такой бешеной ревности, что больше не в состоянии был сдерживать себя. Гамильтон Бимиш-мыслитель перестал быть мыслителем, а его место занял другой Гамильтон Бимиш, потомок тех первобытных людей, для которых любовь неразрывно была связана с употреблением толстой дубинки, которые, при виде соперника, не теряли времени на пустые разговоры, а сразу кидались на него с булыжником и прилагали все старания к тому, чтобы перегрызть ему горло… Если бы в данную минуту у Гамильтона Бимиша забрали его роговые очки и накинули на него медвежью шкуру, он вполне мог бы сойти за доисторического человека.
– Эй, вы! – сказал Гамильтон Бимиш.
– Но, помилуйте, Мэй – продолжал Джордж Финч. – Ведь вы великолепно знаете, что любви между нами не было…
– Эй, вы! – повторил Гамильтон Бимиш таким страшным голосом, что немедленно воцарилось гробовое молчание.
Пещерный человек поправил очки и уставился на своего бывшего друга взглядом, полным ядовитой ненависти. Пальцы его подергивались, точно они сжимали толстую дубину.
– Эй, вы! Слушайте и старайтесь меня понять! – крикнул Гамильтон Бимиш. – Я больше не желаю слышать разговоров о какой-то любви между вами с этой девушкой-или же я вам сейчас всю морду разобью! Я люблю ее, поняли? И она выйдет замуж за меня, поняли? И ни за кого другого, поняли? И если кто-нибудь не согласен с этим, то пусть он предварительно составит завещание и сообщит родным, где он желает быть похороненным, поняли? Любила вас, – это мне нравится! Было бы за что! Эта девушка выйдет замуж за меня, поняли? За меня!!!
И, скрестив руки на груди, великий мыслитель застыл в величественной позе и дожидался ответа.
Ответ получился далеко не сразу. Джордж Финч стоял точно громом оглушенный. Пришлось мадам Юлали говорить за обоих.
– Джимми! – тихо произнесла она.
Гамильтон Бимиш ловко обхватил ее за талию и поцеловал ее ровно одиннадцать раз.
– Hy, то-то! – сказал Гамильтон Бимиш.
– И оно-то! – сказала мадам Юлали.
– Мы завтра же повенчаемся!
– Завтра, Джим!
– И вы будете моей подругой до конца жизни?
– Ну, конечно, Джимми!
– Больше ничего не требуется! – сказал Гамильтон Бимиш.
Джордж Финч начал обнаруживать признаки жизни, точно заведенная игрушка.
– Поздравляю вас, Гамильтон!
– Спасибо, спасибо!
Мистер Бимиш и сам казался несколько огорошенным. Он растерянно мигал глазами. Бурно вспыхнувшее пламя любви стало уже гаснуть, и Бимиш – пещерный человек быстро уступал место Бимишу – мыслителю, автору многочисленных руководств. Он смутно отдавал себе отчет в том, что несколько погорячился и при том говорил на таком языке, которого он ни в коем случае не употребил бы, если бы находился в более спокойном состоянии.
– Спасибо! – снова повторил он.
– Mэй прелестная девушка, – сказал Джордж. – Я убежден, что вы будете счастливы. Я могу это говорить, так как хорошо ее знаю. Я помню, Мэй, какой милой вы были когда-то.
– Hy?
