Оскорбленный в лучших своих чувствах, Мэлэт захлопнул окошко. В течение нескольких секунд он оставался на месте, так как в душе у него разыгрывалась буря. А потом, все еще полный справедливого негодования, он погасил свет и вышел из комнаты.
Мэлэт только-что спустился с лестницы, как вдруг кто-то окликнул его. Он быстро повернулся и увидел длинноногого полисмена, глядевшего на него довольно приветливо.
– Да никак это мистер Мэлэт! – сказал полисмен.
– А, здравствуйте! – сказал Мэлэт, изрядно смущенный.
Всякий знает, что со старыми привычками трудно бороться, а, между тем, было такое время, когда, услышав лишь дыхание полицейского, Мэлэт начинал дрожать, как осиновый лист. – Вы помните меня? – продолжал полицейский. – Меня зовут Гэровэй. Мы с вами познакомились несколько лет тому назад.
– Как же, как же, конечно, помню! – вздохнув с облегчением, ответил Мэлэт. – Ведь вы, кажется, поэт?
– Это очень мило с вашей стороны называть меня поэтом – сказал Гэровэй, немало польщенный. – Я собирался навестить мистера Бимиша и показать ему мое последнее произведение. Ну, как же вы поживаете, мистер Мэлэт?
– Благодарю вас. Очень хорошо. Как вы?
– Очень хорошо. Ну-с, я не стану вас задерживать. Вы, несомненно, направляетесь по какому-нибудь важному делу?
– Вы совершенно правы – ответил Мэлэт.
Он собрался уже пройти дальше, но вдруг какая-то мысль неожиданно пронизала его мозг.
– Скажите, обратился он к полицейскому, – вы сейчас на дежурстве?
– Нет.
– Но вы не отказались бы кой-кого сцапать?
– О, ни в коем случае! Кой-кого сцапать, это я всегда готов.
– В таком случае, осмелюсь доложить вам, что на крыше нашего дома находится какая-то подозрительная личность. Женщина. Она мне очень не понравилась.
– Неужели? Это очень интересно.
– Она точно хотела что-то пронюхать и все заглядывала нам в окна. Право, я почти уверен, что она замышляет что-то недоброе. Вы, по крайней мере, могли бы подняться наверх и спросить ее, что ей там нужно.
– Я немедленно займусь этим делом.
– Будь я на вашем месте, я бы сейчас же забрал ее в участок. До свиданья.
– Доброй ночи, мистер Мэлэт.
Преисполненный радостным сознанием исполненного долга, Мэлэт быстрыми шагами направился K месту свидания со своей молодой женой. А полицейский Гэровэй, задумчиво размахивая дубинкой, стал взбираться вверх по лестнице.
Миссис Вадингтон тем временем отнюдь не думала довольствоваться политикой выжидания и наблюдения. Она была твердо убеждена, что тень, которую она видела на шторе, принадлежала никому другому, как молодой женщине. А инстинкт подсказывал ей, что квартира близ Вашингтон-Сквера, в которой находится молодая женщина, представляет собою поле действий и там не может долго царить абсолютный покой. Не оставалось никакого сомнения в том, что полный мужчина в черном, которого она допрашивала, дал знать молодой женщине, что о ней справляются, и та уже успела, по-видимому, скрыться. Но она, вероятно, еще вернется. Джордж Финч тоже вернется. Вопрос был лишь в том, хватит ли у нее терпения ждать. Впрочем, с крыши надо куда-нибудь уйти. Крыша – это такое место, где виновные будут раньше всего искать убежища. Если же они никого не найдут там, их страхи рассеются. А потому самое верное – спуститься вниз и караулить на улице. Там она останется, пока не начнут снова разыгрываться интересные события.
Миссис Вадингтон уже собралась было покинуть крышу и сделала шаг по направлению к двери, которая вела на лестницу, как вдруг ее внимание было привлечено странным скрипом. Повернувшись, она к удивлению своему заметила, что окно, возле которого она только-что стояла, отворилось. Окно раскрылось дюймов на шесть, а потом, очевидно под напором ветра, снова захлопнулось. Спустя несколько секунд опять раздался скрип и опять окно раскрылось. По-видимому, полный человек в черном, сильно расстроенный утратою честно заработанных десяти долларов, недостаточно крепко закрыл окошко. Миссис Вадингтон остановилась. Миссис Вадингтон подошла ближе к окну. Миссис Вадингтон взялась за ручку. Раскрыв окошко настежь, она стала всматриваться в глубокий мрак, царивший в комнате. Там как будто никого не было. Но миссис Вадингтон была человеком чрезвычайно осторожным.
– Послушайте, вы! – окликнула она.
Гробовое молчание.
– Я бы хотела с вами поговорить!
Мертвая тишина.
Тогда миссис Вадингтон решила пустить в ход последнее средство.
– Я бы хотела вернуть вам ваши десять долларов!
Опять молчание.
Теперь миссис Вадингтон уже больше не сомневалась.
Она быстро шмыгнула (поскольку этот глагол позволителен при ее объеме) в комнату и принялась нащупывать стену, пытаясь найти выключатель. И в это время до нее донеслось нечто такое, что вызвало сладостный трепет в ее душе. Это был запах яичницы с ветчиной.
