– A? – Нижняя челюсть лорда Хэнстантона опустилась на целый дюйм. – Почему нельзя есть? – Потому что нельзя! Я сейчас повторю все, что я вам говорила, и вы будьте любезны слушать внимательнее.
– Но позвольте, как же насчет обеда?
– Никакого обеда!
– Ни тарелочки супа?
– Нет!
– Ни рыбы? Вообще, ничего существенного?
– Абсолютно ничего! У нас нет времени, чтобы терять его. Мы должны действовать быстро и безотлагательно.
– А как насчет бутер…?
– Вы присутствовали при той ужасной сцене, которая разыгралась сегодня днем, – продолжала миссис Вадингтон, не давая ему даже закончить, а потому мне незачем сызнова описывать ее. Вы, наверное, не забыли, как эта женщина вбежала в комнату и начала поносить Джорджа Финча. Вы, несомненно, помните все, что она говорила?
– Как же, помню! Это было здорово!
– Но, увы, это была ложь!
– A?
– Это было уловкой. Эта женщина – воровка. Она разыграла всю сцену лишь с целью украсть жемчужное ожерелье, принадлежавшее моей падчерице и находившееся среди прочих свадебных подарков.
– Да ну? Вот так-так! Подумать только!
– К сожалению, не может быть никакого сомнения в том, что это так. А потому моя падчерица вместо того, чтобы прийти в ужас от безнравственности Джорджа Финча, теперь смотрит на него, как на невинно пострадавшего человека, и настаивает на венчании с ним. Вы меня слушаете?
Лорд Хэнстантон вздрогнул. Дело в том, что из главного зала донесся до его обоняния живительный аромат горячей подливки к бифштексу вместе с запахом подрумяненного лука и, естественно, его внимание было несколько отвлечено.
– Прошу прощения! – сказал он. – Я как-раз задумался кое о чем другом. Если не ошибаюсь, вы говорили, что мисс Вадингтон пришла в ужас, узнав о безнравственности Джорджа Финча.
– Я говорила как-раз обратное. Мисс Вадингтон и не думала приходить в ужас.
– Нет? Вот как! Однако, эти современные девушки обладают весьма широким кругозором – заметил лорд Хэнстантон, отводя взор от главного зала и стараясь не вдыхать доносившегося оттуда благоухания.
– Но, тем не менее, – продолжала миссис Вадингтон – я вполне убеждена, что нравственность мистера Финча стоит на такой же низкой ступени, как и нравственность всех прочих художников. На этот раз, правда, он оказался невиновным. Но это ровно ничего не доказывает. Так же, как я знаю, что сижу здесь с вами, я убеждена, что Джордж Финч блудлив, как заяц в марте месяце!
– Заяц? – со стоном вырвалось из груди лорда Хэнстантона, которому сразу представилось рагу из зайца.
– А потому я и решила, что существует лишь одно средство для того, чтобы вывести этого человека на чистую воду. Для этого нужно отправиться в его берлогу, расположенную близ Вашингтон-Сквера, и порасспросить его слугу насчет частной жизни Джорджа Финча. Мы немедленно двинемся отсюда в путь.
– Но… э-э-э… А разве я вам нужен?
– Ну, конечно, вы мне нужны! Неужели вы предполагаете, что я намерена идти в логово этого человека одна?
Через площадку в этот момент прошел официант, неся в руках огромное дымящееся блюдо. Лорд Хэнстантон провожал его жадным взором, пока тот не скрылся в главном зале. И тогда лорд Хэнстантон пожалел даже, что смотрел туда: в главном зале он увидел другого официанта, стоявшего у столика и нарезавшего для гостей жареного цыпленка. И не просто жареного цыпленка, а одного из тех замечательных цыплят, которых человек, однажды попробовав, никогда не забывает и еще на старости лет рассказывает о них своим внучатам. Лорд Хэнстантон издал какой-то слабый жалобный звук и в отчаянии заломил пальцы.
– Идем! – сказала миссис Вадингтон. – Нельзя терять времени!
Лорду Хэнстантону никогда в голову не пришло бы возражать этой отважной женщине. Да и, вообще, никто никогда не осмеливался возражать миссис Вадингтон. А потому, спустя несколько минут, у подъезда многоэтажного дома «Шеридан» остановился таксомотор, из него вышли две фигуры и стали взбираться на десятый этаж. Ибо одной из особенно приятных черт «Шеридана» было то, что лифт почти всегда был испорчен и бездействовал.
Взобравшись на самый верх, лорд Хэнстантон нажал кнопку электрического звонка. Снаружи слышно было, как задребезжал звонок, но никто не шел открывать дверь.
– По-видимому, никого нет, – заметил лорд Хэнстантон, вторично позвонив и опять не дождавшись результатов.
– Мы обождем.
– Как? Здесь?
– Мы поднимемся на крышу.
– Сколько же времени мы останемся там?
– Пока не вернется слуга этого Финча.
– Но это может быть только через несколько часов.
– В таком случае мы будем ждать несколько часов.
Желудок лорда Хэнстантона громко нашептывал ему протест. «Будь отважен!», урчал он. Но хотя лорд Хэнстантон не набрался достаточно мужества для протеста, он, тем не менее, отважился внести предложение:
