Юристу Евгению Никольскому не нужны серьезные отношения.Окружающие считают его заносчивым и самовлюбленным мужчиной, а Женя только рад притворяться, чтобы никто не надумал покалечить его итак израненную душу. Павел Елагин давно и безответно влюблен в Никольского, но когда у него появляется шанс залезть к нему в штаны, он выбирает… душу.
Фешенебельный офис в небоскребе на тридцать седьмом, тридцать девятом и сорок четвертом этаже.
Роскошная мебель, изготовленная дизайнерами по заказу.
Юристы в костюмах за пятьдесят тысяч долларов.
Запах свежей бумаги из принтера и денег, больших денег.
Пока Павел Елагин осознавал, в какую высшую лигу его занесло, вокруг не утихали возбужденные голоса. Девочки и мальчики, Паша насчитал около двадцати конкурентов, без пяти минут стажеров компании «Алмакс», не прекращали гадать, что их ждало на следующем этапе отбора в юрфирму.
– Самое сложное позади, нас выбрали, выбрали! Помнишь, сколько людей отправили заявки на стажировку? Я слышала, тысяч тридцать, – зашептала девушка с косичками, которые у Паши вызывали ассоциации и со школой, и с порнороликами.
– Я согласна, что мы молодцы, но не оставят же они всех здесь, – возразила ей подруга вся в черном.
Оглядывая остальных, она посмотрела Паше прямо в глаза, поймала на подслушивании. Тот, впрочем, не стушевался, улыбнулся ей краем губ, а отвернувшись, в мгновение ока стер мнимую доброжелательность.
Не собирался он ни дружить с ними, ни враждовать.
Комната, где ребят оставили в томительном ожидании, больше напоминала дворец, чем офис.
Камень, гранит, деревянная отделка, куда ни глянь, пол из мрамора, как в домах, наполненных антикварными вещичками, продающимися на аукционах. Электрический камин у противоположной стены казался Паше островом спокойствия, а стрельчатые окна по бокам напоминали ему бриллиантовые лестницы.
Всего месяц назад Паша и представить не мог, что попадет в настолько крутую компанию. Но он находился здесь. Получил на входе временный пропуск, такой себе билет на рейс избранных везунчиков и баловней судьбы, и надеялся вскоре познакомиться с проводником в мир лучших клиентов и возможностей.
– Я умру, если к нам не выйдет Никольский, – шепнул незнакомец справа от Паши, прямо ему в ухо.
Тот от неожиданности вздрогнул.
Личное пространство, блин, не слышали?
– Что? – переспросил Павел из вежливости.
– Женя Никольский, хочу его увидеть, говорят, он выходит поприветствовать новичков, а если сильно повезет, то даже будет курировать кого-то из нас лично, прикинь? – держа руки у сердца, на Пашу вытаращил глаза парень на полголовы выше.
– А, да.
Снова натянув на лицо усмешку, фальшивую и натренированную, он отошел от навязчивого парня. Встал у колонны в самом углу и все равно слышал то же назойливое шептание.
Возможно, за раздражением Паша маскировал свои нервы.
Люди, окружавшие его, чувствовали себя в роскоши как рыбы в воде, Паше и присматриваться не приходилось, элитарность бросалась в глаза: брендовая одежда, прически из салона, айфоны в руках. И Паша Елагин, не имеющий за душой ничего, кроме стремления стать лучшим и готовности пахать ради своей цели днем и ночью, был среди них.
Сжав кулаки в карманах, Паша прикрыл глаза, приказав себе взять эмоции под контроль. Он прошел! Стоял на шикарном полу «Алмакс» рядом с детишками, которых кормили из золотых ложек. И чем он хуже?
Да ничем!
Услышав щелчок дверного замка, он выглянул из-за колонны..
– Никольский! Это Женя Никольский, – прошептали позади.
«Боже, они даже не пытаются вести себя как взрослые», – подумал бы Паша, не будь он так занят разглядыванием лучшего молодого адвоката Москвы Евгения, дамы и господа, Никольского.
Смотреть там, конечно, было на что.
Женя вышел к ним в рубашке, даже без протокольного галстука.
Кивнув им, он встал по центру, опустив руки на пояс. Красивый, умный, успешный, глаза как угольки, губы чувственные, на щеках румянец от мороза, естественный и трогательный. Наверняка половина людей, стоявших рядом с Пашей, хотела быть как Никольский, а вторая – быть с Никольским. Павел не знал, к какой группе стоило причислить его самого.
Все так закрутилось, запуталось, да завертелось, он уже и не помнил, что было сначала. Курица или яйцо. Точнее, желание стать таким же знаменитым адвокатом как Женя, или жгучая влюбленность в него.
Но о юридической сенсации года, как Никольского называли в сети, Паша нарыл все, что было доступно. С дотошностью детектива он зарылся в биографию Жени, чтобы найти секрет успеха, сделавшим его, собственно, Евгением Никольским, на которого все равнялись. И хотя интересностей Паша узнал много (например, что родители Жени – Сергей Сергеевич и Анна Александровна – были родом из Иркутска и в Москву переехали после рождения ребенка, работали в стоматологии и в паре, никаких вам юридических династий и семейного наследия), тайну так и не раскрыл.
– День добрый, юное поколение, – поздоровался Никольский, приподняв раскрытую ладонь на уровень груди. – Представляться мне, думаю, смысла нет, – усмехнулся он широко.
Паша посмотрел в потолок.
Раздражение в нем боролось с обожанием.
