– Зато с вами мы – я и коллеги – с удовольствием познакомимся поближе. Сегодня мы начинаем работать вместе, по итогам стажировки трое из вас, лучших и достойных, останутся в «Алмакс» как младшие помощники. Они получат работу и клиентов. Наших клиентов, – дал Женя понять, что стояло на кону. – С остальными мы, к сожалению, будем вынуждены попрощаться.
Кто-то присвистнул в задних рядах.
Ну еще бы! Как сладко говорил Никольский, у Паши даже голова закружилась от перспектив.
– Борьба будет яростной, правда? Я вижу это в ваших глазах, – он взглянул на Пашу, не выделив из толпы. – Чуть не забыл о главном, на сей раз ставки особенно высоки, друзья. Наш Нью-Йоркский офис готов организовать и оплатить месячную стажировку в главном подразделении компании для одного студента. Для лучшего, а я поеду с ним.
Женя с энтузиазмом зааплодировал, призывая остальных сделать то же самое. И так все началось.
Под гром аплодисментов людей, поверивших в свои силы, захотевших поехать в Соединенные Штаты.
Если бы Павлу Елагину пришлось писать мемуары, он бы назвал семнадцатое января днем, перевернувшим все с ног на голову.
Он бы не побоялся расхожего клише, ведь так у людей и происходило.
Они жили, думали, что определились с планами лет на десять, смирились с неудачами и выбрали вектор. Они знали о неожиданностях и потрясениях, но старались об этом не думать. Уверенность в завтрашнем дне то, что делало их счастливыми. Но потом дорога заканчивалась тупиком или за дверью оказывалась кирпичная кладка. На своем «перекрестке» Паша встретился с мужчиной по имени Евгений Никольский. Это предрешило то, по какому сценарию он будет проживать следующие месяцы жизни.
Голливуду и не снилось, такой вышел сценарий.
Оказалось, что все не так страшно, как Паша себе представлял.
Насмотревшись американских шоу талантов, он подумал, что их сразу же бросят на растерзание кому-то.
Да хоть тому же Никольскому.
Но покончив с официальной частью, Женя пригласил их на небольшой фуршет, чтобы пообщаться в неформальной обстановке. Деловые юристы с поседевшими висками провели их в конференц-зал, где на круглых столиках в бокалах играло пузырьками шампанское.
Паша сел на кожаный диван бежевого цвета, взял алкоголь, но с «расслабиться» застопорился.
Он так сильно сжимал бокал с желтой жидкостью, смотря как Никольского окружили девушки, что от оплошности его спасли, наверное, лишь небеса. «Ну почему так», – сокрушался он, наблюдая за тем, как обходительно подливал им напиток Женя. «Они такие смелые и решительные, кого-то из них Никольский, видимо, и трахнет, пока я встать с дивана не могу».
– Секретные приемчики должны оставаться секретными, иначе перестанут работать, – долетела до Паши фраза Никольского, и он опрокинул в себя шампанское.
Рядом на диване парни хвастались своими путешествиями по Америке, светя белыми манжетами рубашек, а две девушки, которых Паша заметил чуть раньше, стояли отдельно.
Неужто чары Никольского на них не действовали?
– Скажите, у вас хватает времени на личную жизнь?
– Я содержу кота, или вы о другом спрашивали? – где-то там купался в лучах обожания Никольский.
– Я о другом спрашивала.
«Да к черту», – поднялся Паша, по дороге к дверям взял еще бокал, выпил его, едва не подавившись, и оставил на столе. В коридоре он остановился, раздумывая, как скоротать время с пользой, наслаждаясь тем, что массивные двери отрезали его от веселых голосов, звона стекла и смеха с узнаваемыми нотками флирта.
Паша пошел по коридору с серыми панелями, без цели и направления.
Внутренний голос нашептывал ему прямо в уши, что Никольский скорее возьмет с собой в Нью-Йорк симпатичную девицу, чем тихого парня. Особенно если девица раздвинет перед ним ноги.
– Я бы сам так сделал, – сказал он своему отражению на матовой плитке. – Хренов пидор, вот ты кто.
Неторопливо спустившись на один пролет, Павел свернул направо и оказался перед дверями с фигурками, обозначающими женщину и мужчину. Значит, правильно запомнил, расположение туалетных комнат на буклете, выданном на входе.
Он совершенно расслабленно (в кои-то веки в этот день) нажал на ручку, осознавая, что в уборной его точно не поджидали приключения.
– Сколько можно повторять, туалет для мужчин, не для жен…
Около зеркал стоял Женя, мыл руки. Увидев Пашу в отражении над раковиной, он смягчился.
– Прошу прощения, – на лице Никольского появилась улыбка, которую Паша так часто видел на мониторе своего компьютера. – За последние пять минут сюда уже три раза заходили девушки. Я даже начал сомневаться, что мои коллеги провели жесткий отбор на стажировку, раз к нам в компанию попало столько людей, неспособных выбрать правильную дверь из двух вариантов.
– О, – выдал Паша.
Его мозг включил тревогу и отказывался работать.
– Ты же наш стажер, верно?
Паша кивнул.
