Женя, мать его, Никольский собирался сводить его в парк аттракционов. И если это то, во что превращалась его жизнь, что ж, придется привыкать к неожиданностям, вроде этой.
– Прямо взял и позвал тебя в парк аттракционов? – переспросила Лера, посасывая через трубочку коктейль.
Павел сидел рядом и на еду не смотрел. На вчерашнем фуршете в фирме он выпил столько алкоголя, что утром проснулся от ощущения, что его переехал грузовик с кирпичами.
Упоминание Никольского все же вынудило Пашу улыбнуться.
– Ну, был выбор еще пойти в ресторан.
– И почему ты не выбрал ресторан? – округлила глаза Лера.
– Формальное общение в ресторане и неформальный поход в парк аттракционов, – он показательно задумался. – Второе звучит круче.
– Может, ты и прав, но это как-то необычно.
– Перестань, я уверен, что Женя не маньяк и не топит котят.
– Я о другом.
– О чем?
Лера так и не призналась, тут же переключилась на обсуждение его шансов поехать в Нью-Йорк.
«Ты представляешь, как там было бы круто?» – хлопнула она в ладони.
Нет, конечно, Павел не думал о Нью-Йорке. Он, фигурально выражаясь, бил себя по рукам, едва мысли сворачивали в эту сторону. То, что он на каком-то извращенном особом счету у Никольского, ничего не значило и не влияло на его шансы поехать. Да и Женя оставался до чертиков непредсказуемым. Паша не понимал, чего от него реально ожидал этот вундеркинд от мира юриспруденции.
В конце концов, Паша уже высказал мнение об Уголовном кодексе.
– Ты знал, что Никольский раньше не участвовал в программе «Алмакса» со стажерами? – спросила Лера, развернув к Павлу экран планшета.
Она копалась в нем добрых пять минут, пока Паша пил кофе, размышляя, что принесет ему второй день в юридической фирме.
– Нет, не знал.
– Никольский берет тебя в программу, берет под свое крылышко и для этого сдвигает в графике дела. Ха!
– Я думаю, все было не так.
– А мне кажется, именно так.
– Закрыли тему, ОК? – вернулся Паша к разглядыванию своей чашки.
Эти разговорчики все больше напоминали ему то, как они с сестрой подтрунивали друг над другом в детстве. Инициатором выступала Лера, всегда она, а роль «зазнобы» Паши доставалась совершенно рандомным девицам, с которыми он в присутствии сестры разве что поздоровался. И приходилось ему отвечать, уводить любопытную сестричку прочь от скользкой темы и вопросов, где он прятал порнографические журналы, которыми даже не интересовался.
Потом он признался, что западал на парней, а Лера ответила, чтобы не вздумал уводить ее бойфрендов.
Лучший каминг-аут в истории.
– Ну, когда там свидание в парке? – вернулась она к своей любимой сегодня теме, выйдя из кафе.
Мороз был всего минус два, но ветер – ледяным, Паша промолчал и закутался в шарф. Город превратился в комок серости в ожидании весны, избавившись от декораций праздника.
– Ну?
Схватив чужую руку в перчатке, Лера поторопила его.
– Он сказал, что позвонит. И все.
– Надеюсь, он позвонит, когда я буду рядом.
– Надеюсь, что нет, – возразил ей Паша и толкнул в бок.
Он любил сестру, но охранял свою невлюбленность в Женю Никольского, будто сторожевой пес. Не мог он позволить ей узнать, что влюбился в этого красавчика, как и тысячи других. Не мог. Пусть лучше думает, что Паша выше этого, пока он продолжит оберегать паролем свой гигабайт снимков Никольского.
Потому что он уже влип, по самое не хочу влип.
И представлял, как будет гулять по парку аттракционов с Женей Никольским. Говорить о чем-то, может быть, даже смеяться. Сядет в американские горки, поднимется на колесо обозрения… Стоп.
Пусть мечты, делающие жизнь сложнее, остаются мечтами.
Успокоив себя, он до конца прогулки болтал с сестрой о последней прочитанной ею книге («?Особенная форма жестокости»), вставляя ремарки о поступках героев, неспособных держать себя в руках.
Дня не прошло, как Пашины грезы об избранности разбились на куски.
В их общем чате, а для стажеров создали чат в мессенджере, какая-то Катя Охрицкая написала, что менеджер буквально огорошила ее предложением пойти пообедать вместе завтра в полдень. Тут же посыпались и другие сообщения, каждый рассказывал, какое место его наставник выбрал для знакомства.
Паша тактично промолчал, даже словом не обмолвился, что собирался пойти с Никольским в парк.
Да это даже звучало странно!
Постепенно он пришел к выводу, что надо было соглашаться на ресторан, где они бы цивилизованно побеседовали за ужином. А так… На дворе зима, вспомнил Паша, все уличные парки закрыты до наступления тепла, а в крытых – детские аттракционы, и куда же обирался вести его Никольский?
Но даже поняв, что Женя действовал по регламенту, утвержденному в компании, Паша так и не вытолкал из своей головы предвкушение и душевный подъем, бежавший по венам. Он хотя бы побудет с Никольским вдалеке от людей, не скрывавших, как они от него фанатели, и как много могли предложить.
За сорок минут до часа Х, Паша надел джинсы и толстовку, а серое пальто выше колен положил на кровать.
