– Я спущусь ровно по истечении двадцати минут, – сказала я. – Уверяю, Зара, я вполне ощущаю потребности земного существования. Например, очень голодна и с огромным удовольствием позавтракаю, если ты приготовишь мне кофе.
Зара, обладавшая, среди прочих своих достоинств, секретом идеального кофе, со смехом пообещала сварить его особенно хорошо и выпорхнула из комнаты, тихо напевая на ходу отрывок из неаполитанского сторнелло:
Принесенное Зарой письмо было от миссис Эверард: она сообщала, что прибудет в Париж в тот самый день, в воскресенье.
Спустившись к завтраку, я обсудила письмо с Гелиобасом и Зарой и решила этим же утром заехать в «Гранд-отель».
– Вот бы ты пошла со мною, Зара, – мечтательно сказала я.
К моему удивлению, она кивнула.
– Конечно, пойду, если хочешь. Только сначала мы зайдем на торжественную мессу в Нотр-Дам. После этого у нас будет достаточно времени для визита.
Я с радостью согласилась, а Гелиобас с веселым радушием добавил:
– Почему бы вам не пригласить друзей поужинать завтра у нас? Визит Зары – лишь формальность, да и вы с нами достаточно давно, чтобы знать, что здесь рады любому вашему другу. Мы можем устроить небольшую приятную вечеринку, особенно если вы добавите в список мистера и миссис Чаллонер и их дочерей. А я позову Ивана.
Когда прозвучало имя князя, я бросила взгляд на Зару, но она никак не выказала ни обиды, ни равнодушия.
– Вы очень гостеприимны, – сказала я, обращаясь к Гелиобасу. – Однако не вижу причин, по которым вы должны распахивать двери перед моими друзьями, разве только вы действительно желаете доставить мне удовольствие.
– Ну конечно, желаем! – ответил он искренне, а Зара, подняв взгляд, улыбнулась.
– Тогда обязательно попрошу их прийти, – ответила я. – Что мне сказать им о своем выздоровлении, которое, как мне видится, почти равно чуду?
– Скажите, – произнес Гелиобас, – что вас излечило электричество. В наши дни ничего удивительного в таком утверждении нет. Только не говорите о примененной к вам человеческой электрической силе – вам никто не поверит, а попытки убедить недоверчивых – всегда пустая трата времени.
Через час после разговора мы с Зарой были в соборе Парижской Богоматери. Я присутствовала на службе с совершенно иными чувствами, чем те, что испытывала во время таких же церемоний до этого дня. Ранее мой ум отвлекали тревожные сомнения и сложные противоречия, теперь все было исполнено смыслом – высоким, торжественным, сладостным. Как только приступили к воскурению ладана, я подумала о виденных мною лучах света, по которым молитвы распространялись, точно звук по телефонным проводам. А когда в ароматном воздухе трубно загремел большой орган, я вспомнила вечно юных великодушных Духов Музыки, один из которых, Аэон, обещался быть моим другом. Просто чтобы испытать силу своей электрической силы, я прошептала его имя и посмотрела вверх. Там, на падавшем прямо на алтарь широком и косом луче солнца, я увидела памятное мне ангельское лицо! тонкие ручки, держащие в воздухе подобие арфы! Я узрела его всего лишь на мгновение: один краткий вздох – и его улыбка смешалась с солнечными лучами, он исчез. И все же я знала, что меня не забыли, и глубокое удовлетворение моей души излилось в невысказанных хвалах потоку «Sanctus! Sanctus!», только что триумфально прокатившемуся под сводами Нотр-Дама. Зара на протяжении всей мессы была поглощена беззвучной молитвой. Когда мы вышли из собора, подруга стала необыкновенно весела и бодра. Она оживленно беседовала со мной об общественных заслугах и достижениях людей, которых мы собирались навестить, и от быстрой прогулки по морозному воздуху ее глаза загорелись, а щеки покрылись румянцем, так что по прибытии в «Гранд-отель» она, на мой взгляд, выглядела даже красивее, чем обычно.
