Меж двух холмов лежащий долПройдя, лужайку Лис нашел:Ручей струился близ пригорка;Окрестность оглядел он зорко —Нет и следа людей вокруг.Чуть дальше рос тенистый бук,И струи, пробежав излуку,К тому сворачивали буку. 850Упал, попрыгав и сплясав,Лис на постель душистых трав,И ну валяться и кататься —Что за местечко: тень, прохладца,Едва ли где-то лучше есть.Теперь найти б еще что есть —Хоть век не покидай долину.Меж тем и ворону ТьеслинуНевмоготу: не ел с утра,И отдохнуть давно пора. 860Нуждою выгнанный из бора,Домчался вмиг он до забора,Хоть тени и страшась любой,Но броситься готовый в бой.Глядит, сыры на солнцепекеЛежат; уж на исходе срокиИх выдержки, а та, комуСтеречь поручено,— в домуИ не выходит почему-то.Что ж, подходящая минута: 870Во двор бросается Тьеслин,Оттаскивает сыр один —Но, выбежав, ему вдогонкуСтаруха камни и щебенкуДавай швырять, вопя: «Эй, сир,Немедленно верните сыр!»Видать, рехнулась сторожиха.Тьеслин ей: «Тихо, бабка, тихо!Неважно, прав иль виноват,Я сыр не понесу назад. 880Вора приманивает щелка.Пастух беспечный кормит волка.Тем, что остались, нужен страж —А этот сыр уже не ваш.Тряхнул я славно бороденкой,Работою доволен тонкой,В налете был немалый риск —Поймав, вы мне вчинили б иск.Какой он желтый и пахучий!Вы не могли мне сделать лучший 890Подарок. Съем его в гнезде:Поджарю, вымочив в водеСперва. Желаю вам того же.Лечу, мне мешкать здесь негоже».И полетел, от счастья шал,Как раз туда, где Лис лежал:Облюбовали бук бароны,Тот — корни, этот — гущу кроны,Но разве справедлив удел,Чтоб этот ел, а тот глядел? 900Тьеслина клюв с размаху всаженВ глубь сыра, хоть еще он влажен,—И первому конец ломтю.Вот так-то, бабушка, тю-тю,Не углядели: круг ваш сырныйХорош — и мягкий он, и жирный.Вновь рубанул сплеча, и вниз,Туда, где спал вполглаза Лис,Упала маленькая крошка,А так как дремлет Лис сторожко, 910Вмиг поднял морду: что к чемуНе надо объяснять ему.Чтобы ясна была картинаВполне, вскочил он и ТьеслинаУзрел: да это ж куманекЕго — и сыр, гляди, меж ног.— «Кум,— радостно вскричал,— не вы лиВизитом мой приют почтили?Вы! Узнаю черты лица!Мир праху вашего отца, 920Что мог и в терцу петь и в кварту:Певцов во Франции — Ругарту,[922]Как сам он хвастал, равных нет.И вы, я помню, с детских летУчились пению прилежно.Все так же ли поете нежно?Могли бы ретроенку[927] спеть?»Расставлена искусно сеть:Раскрылся клюв — грубее крикаНе слышал Лис. «Что за музыка! — 930Воскликнул.— Голос ваш окреп.Но эту вещь хотелось мне бУслышать спетой выше тоном».Тьеслину, как и всем воронам,Дай только петь: взвопил артист.— «Сколь мощен голос, столь и чист,Лис молвит.— То-то всем утеха!Чтоб пущего достичь успеха,Не ешьте больше ни ореха.Ну, в третий раз — и без огреха!» 940С усердьем свой пропел мотивПевун — аж когти распустив,—Забыл, что держит сыр, растяпа.Пред Лисом круг упал, но лапаНе шевельнулась у плута —Мешает делу суета.Желанье жгучее он гонит,Хитро задумав, что не тронетЗакуски лакомой, покаНе схватит также куманька. 950Как будто сыр и не был сброшен,Отходит в сторону, взъерошен,Невесел, слаб, на лапу хром:Мол, если и не переломБедра, то очевидно — ранаНе зажила после капкана.И всё Тьеслину напоказ.— «Бог от беды меня не спас,—Лис хнычет.— Сколько ни мудри я,Мук не избегнуть. О Мария 960Святая! Столь тяжелый духОт сыра, словно он протух.Не то, что быть не может съеден —Для ран сам запах этот вреден.Врач наложил на сыр запрет —И вот, желанья даже нет.Тьеслин, меня б вы одолжили,Спустившись и от этой гнилиИзбавив. Я вас затруднюЛишь потому, что в западню 970Попал на днях,— а не стряслось быБеды, стыдился б, верьте, просьбыТакой. Чтоб кость бедра срослась,Лежать я должен. Буду мазьВтирать и пластырь класть на рану,Покуда на ноги не встану».И тем, как жался он внизу,И тем, что подпустил слезу,Лукавцу удалось подвигнутьГлупца на то, чтоб наземь спрыгнуть. 980Но, помня, что исподтишкаЛис нападает, дать стречкаГотов Тьеслин, поодаль стоя.Лис наседает: «Что такое?Боитесь, кто-нибудь вас съест?»Плут делает призывный жестИ смотрит. Забывает воронВ минуту эту, сколь хитер он.Коварный следует прыжок,Однако Лиса сносит вбок — 990Дичь фюйть из челюстей: в гарниреЛишь перья, да и тех четыре.Рад, что отделался легко,Тьеслин; уселся высокоВ ветвях — хрипит, считая раны:«Как — без опаски, без охраны —Решился к рыжему лжецу,Уроду, наглому льстецуСпуститься я! Внушив доверьеК себе, мерзавец вырвал перья 1000Мне из хвоста и из крыла,Геенна бы его взяла!Клянусь, что о себе злодеюНапомнить я еще сумею!»Безмерно огорчен Тьеслин.Лис в объяснение причинИ вдался бы, да тот не склоненК беседе — сыр им проворонен.— «Круг этот, ладно,— буркнул,— ваш.Но больше вам подобных краж 1010Не совершить. А я-то речиПоверил, дурень, об увечье».И долго он еще ворчал.Однако Лис не отвечал,Утешиться готовясь пиром;Да только не наесться сыромГрошовым — на один лишь зуб:Хоть несколько таких ему б.Но, съев, признал, что объеденьеИ что ни разу от рожденья 1020Не ел столь вкусного нигде,А он уж знает толк в еде.Ждать больше нечего, к тому жеИ ране, кажется, не хуже,А если так, то Лис отнюдьНе против вновь пуститься в путь.
