Это его Надя, только черноволосая — подумал Репнин. Таких женщин можно было встретить когда-то в Петербурге. На второй странице была помещена цветная фотография герцогини Ратлендской. Типичная английская красавица. Интересно, однако, сколько на свете таких женщин? Сколько раз пришлось ей мыть посуду? Молодая женщина, сохранившая девичью стройность фигуры, сидит, опершись локтем на огромный фолиант в кожаном переплете. Почему? На ней платье цвета синих тюльпанов, с тремя большими пуговицами на талии и глубоким вырезом на спине. Рука, опершаяся на фолиант — скорее всего монастырский, — казалось, принадлежала юноше — с длинными, сильными красивыми пальцами стрелка. Голова, повернутая в полупрофиль, напоминает голову прелестного английского мальчика. Темно-рыжие волосы, разделенные сбоку пробором, падают на плечи буйными завитками. Лоб у нее необычайно высокий, обтянутые мальчишеские скулы, губки бутончиком, длинные золотистые брови и слегка вздернутый носик, как это бывает у хорошеньких мальчиков. Но самым прекрасным у этой женщины, как и у той, были глаза. Светло-голубые, зеленоватые, окруженные большими белками. В них был абсолютный покой. Ни тени волнения. Изящные линии шеи, что особенно ценится у англичан, переходили в линии покатых плеч. (Вот уж поистине лебединая шея.)
Да, такие красавицы некогда были и в Санкт-Петербурге, и в Париже. Интернационал аристократов и их жен. Его предок князь Никита Репнин, маршал Российской Империи был очарован ими в Париже Бурбонов. Но для чего ему смотреть на них, сидя в этом подвале? Что заставляет его с мефистофельской усмешкой листать в полумраке подвала модные журналы, оставленные на столике лавки Лахуров женой француза? Вот перед ним фотография молодого, популярного эстрадного певца по имени Адам, кумира лондонских девиц. У него рыжая жесткая стрижка, глубоко посаженные глаза. Целая компания — доктора, священники, профессора, среди них и несколько дам — беседует с молодым человеком о сексе. Репнин взбодрился и стал читать дальше. Он вспомнил слова медицинской сестры, сказанные в церковном сквере: секс — корень жизни.
Молодой певец вполне откровенен. Искренен. Свои ответы он затем повторяет журналистам. Недавно ему сравнялось двадцать два, но в его жизни еще не было того, что называется сексом. Так он и сказал. Он, конечно, целовался с девушками, и не раз. Ему приятны и нежность и ласки (здесь это называется
Репнин что-то бормочет по-русски и смеется.
Впрочем, заявляет Адам, в английских школах следовало бы по меньшей мере раз в неделю давать урок сексологии.
Сквозь смех ему словно бы слышится голос молодого Лахура, идущий из освещенной витрины лавки, где свет оставлен гореть на ночь:
А вот фотография, в другом журнале, на которой он задерживается взглядом, — весьма печальная. Темноволосая красавица с черными глазами и изумительной грудью, скорее похожая на русскую. Такие же горящие, огромные глаза были у Надиной тетки — младшей княжны Мирской, — тогда ей, вероятно, было двадцать пять. Репнин никогда не спрашивал об этом. Она так странно держала себя с ним в Керчи, хотя садилась на теплоход с другими офицерами. Можно было подумать, она ревновала его к Наде. Темноволосой англичанке, чья фотография помещена в журнале, тридцать восемь лет, она учительница. Рядом с ней на снимке ее супруг, молодожен, председатель церковной общины, к которой принадлежала ее приходская школа. Ему шестьдесят четыре. Можно было только поразиться видом этого супруга подле столь гипнотической женщины. На носу очки, увядшее жалкое лицо, явное отсутствие собственных зубов. Лысина во всю голову и огромные уши. Вот уж действительно секс — корень жизни, с усмешкой бормочет Репнин. Можно себе вообразить, как сие подтвердится в брачной постели этой пары! А ведь итальянец, непревзойденный мастер по части каблуков из их подвала, уверял Репнина, что английский работяга нередко дважды в день отправляется со своей женой в кровать. «Белые воротнички», те один раз в неделю. Что же касается «высшего сословия» (
Из подробностей описания этой женитьбы можно было узнать, — молодожены встретились и полюбили друг друга в церкви. Учительница приходской школы. И председатель церковной общины.
Ну, что же, церковь объединяет.
