– Ну, тебе же понравился мой маленький сюрприз. Мой ручной песик. Черт из табакерки. Щенок, которого я натаскал и натравил на тебя. Я даже усилий особенных не прилагал, просто показал ему нужное направление, дал запись с убийством братца и удалился. Я режиссер всего этого фильма. Я. Как бы ты тут не хорохорилась, как бы не изображала из себя неуловимую мстительницу, ты лишь актриса, послушная марионетка, действующая строго по сценарию.
– Вот как?
– Я поимел твой мозг.
– Занятно.
– Скворцов мне обо всем докладывал. О проблемах с наркотиками. О твоих ночных кошмарах. О флешбэках. Я в курсе всех твоих терзаний и мучений.
Он обводит ножом молнию на моих джинсах, вспарывает ткань, вырывает, забирается рукой между ног. Его ладонь проникает под нижнее белье, накрывает мою плоть.
– Думала, тебе повезло выжить? Спастись? Отомстить? Нет. Ты проклинала каждый день. Ты сама не рада этому была. Ты бы поменялась местами с любой из жертв. Ты бы куда охотнее предпочла гнить в могиле. Ты бы хотела, чтобы тебя никогда не находили, не спасали. Ты бы хотела, чтобы тебе дали умереть. Ты бы хотела все забыть, стереть. Разве нет?
Его палец проникает внутрь, раздвигая складки. Поглаживает, исследует, заставляет меня содрогнуться от омерзения.
– Чувствуешь?
Он принимает спазмы отвращения за нахлынувшее возбуждение.
– Я в тебе. Опять. Всегда. Ты не способна от этого избавиться. Ты чувствуешь меня. И не важно, сколько еще мужиков поимело тебя в ту ночь или после, ты все равно слышишь только мой голос. Ты чувствуешь только мой член. Ты чувствуешь, как я вбиваюсь в самую глубину, достаю до матки, растягиваю тебя. Ты чувствуешь, как я вхожу в твой рот, двигаюсь, как поршень. Ты чувствуешь, как я кончаю и захлебываешься моей спермой. Мой вкус всегда на твоем языке.
Он хмурится, понимая, что я по-прежнему остаюсь сухой, никак не отзываюсь, не реагирую на его манипуляции.
– Я чувствую, – подаюсь вперед, двигая бедрами. – Чувствую, что меня сейчас стошнит. Прямо на твою отвратную рожу.
– Тварь.
Он прижимает нож к моему голому животу, оставляя еще несколько царапин, пуская еще больше крови.
– Ты можешь сколько угодно отрицать очевидное. Но я сломал твою жизнь. Я сделал тебя шлюхой. Я отдал тебя дьяволу, которого создал сам.
– Нет. Ты никому меня не отдавал. Я сама отдалась.
– Хорошая попытка, но я тебе не верю.
– Да. Ты сломал мою жизнь. Ты меня разрушил. Уничтожил. Ты отнял все хорошее, что во мне было. Растоптал, смешал с грязью. Но ты же подарил мне новый шанс, как выяснилось сейчас.
– Что? – он не успевает скрыть удивление.
– Какое-то время так и было. Я опустилась на самое дно. Сходила с ума, мстила, бежала от самой себя. Я и правда ощущала тебя. Твой член. Твою сперму. Я была всем этим перепачкана с ног до головы. А потом… пришел он.
– Только не надо этих…
– Он пришел и стер все мои шрамы. Содрал их с мясом, вырезал, выбил гораздо более глубокие. Он перекрыл старые раны новыми. Он пробрался настолько глубоко, что стер даже тебя. Даже твою гадкую физиономию, твою похоть, твою вонь. Он стер с меня все, все абсолютно. Ничего не оставил. Он разодрал мое прошлое. Он взял меня так, как никто и никогда бы не смог. Потому что я сама позволила.
Маврин дергается, как от удара.
– Ну и кто кого поимел? – спрашиваю с насмешкой. – Ты? Сам себя?
– Ты лжешь.
– Я хочу поблагодарить тебя. За него.
– Это ерунда.
– Ему даже не пришлось меня насиловать. Я сама опустилась перед ним на колени. И ноги сама раздвинула. И даже задницу ему подставила. Он оказался там, куда ты не сумел попасть. И мне понравилось. Я орала под ним. Господи, как же я орала. Не от боли. Я умоляла его не прекращать, не останавливаться ни на миг.
– Замолчи, – шипит Маврин.
– Да, он гад. Ублюдок, который мало перед чем остановится. Но в отличии от тебя он мужчина. Настоящий мужчина. И на его члене я забыла обо всем, что было прежде.
– Стерва.
Он закрывает мой рот ладонью, и только теперь замечает, что его пальцы покрыты моей влагой.
Маврина передергивает от осознания. Он не тешит себя иллюзиями, он понимает, от чего я действительно завелась, явно не от его слов и ласк.
Хитрый план не сработал. Полетел к черту.
Маврин отдергивает руку от моего рта.
– Разве Скворцов тебе не рассказывал? – продолжаю я. – Не молчи, Сергей. Скажи ему, лгу я или нет.
– У них и правда возникла не совсем… стандартная связь, – произносит адвокат.
– Что же в тебе такого особенного? – с презрением бросает Маврин. – Все мужики аж трясутся, не могут устоять и плывут мозгами. Наверное, надо тебя разрезать и оценить, что там внутри.
– Ты обещал, – опять подает голос Скворцов.
– Ты идиот?
– Ты…
– Отвали, пока я тебя не прирезал. И вообще – а не ты ли случайно помог ее братцу отсюда смотаться? Может по всем фронтам трудишься? С Чертом шашни крутил. Со мной. А на деле верен хозяевам. Как знать?
Глаза Маврина опасно сверкают. Он отходит от меня.
– С чего бы вдруг? – адвокат отступает. – Я просто хочу получить свою долю.
– Получишь. По частям.
– Нет. Мы так не…
– Умолкни.
