– А дальше – посмотрим, – я улыбаюсь.
Пора придумать новый план. Пострашнее прежнего.
Глава 11
На свете нет ничего хуже жалости. Тихой, скорбной, наполненной пафосной горечью. Чего стоят все эти сочувствующие улыбки, понимающие взгляды и дежурные фразы, затертые до дыр.
Пусть ненавидят. Пусть презирают. Проклинают. Обсуждают на каждом углу. Осуждают. Вставляют палки в колеса. Пусть хоть лопнут от зависти и злобы. Пусть подавятся своим собственным ядом.
Лишь бы только не жалели, не выражали сочувствие, в котором я не нуждаюсь.
Может кому-то привычно и уютно получать всю эту показную заботу. Мне – нет. Я не из тех, кто причитает, сетуя на судьбу. Я собираю волю в кулак и двигаюсь вперед. Я пройду сквозь пламя. Сквозь лед. Но я не согнусь.
Мне не нужен никто. Никогда. Я самостоятельная боевая единица. Я справлюсь со всем. Одна. Единолично.
Я уже не раз проходила через жернова этой мельницы.
Но сегодня мне приходится играть в ничтожество, чтобы выжить. Я рада простуде, рада температуре. Я даже рада несдержанности Черткова. Тому, как он порвал меня. Так проще войти в роль.
Я лежу на полу, истекая кровью. Я не шевелюсь. Отдыхаю, проникаюсь новым образом. Я должна сама себе поверить. Маленькая и несчастная девочка попала в лапы жестокого зверя. Я раз за разом прокручиваю в голове сцены, того, что он со мной вытворял. Как и куда трахал, как заставлял вылизывать член, как кончал на лицо. Я представляю свою татуировку в мельчайших деталях. Я думаю о том, что бы почувствовала, будь я действительно чиста и наивна. В какой бы ужас пришла. Да я бы сошла с ума.
Чертков не церемонится, использует меня словно резиновую куклу. Ставит в нужную позицию, потом имеет. Я проникаюсь этими мыслями настолько, что становится по-настоящему горько. Я смакую их часами. Поэтому когда мой враг возвращается, я уже готова.
Пустой взгляд, обмякшее тело. Я отвергаю реальность. Я где-то далеко. Не здесь. И он бесится.
Господи, как же мне радостно. Какая вкусная у него ярость. А гнев чего стоит. Лучшее из всех существующих лакомств. Чем больше он бесится, тем светлее на душе. Или темнее? Глубоко внутри я ликую и праздную победу.
Похоже, Чертков понимает, что перегнул. Он обеспокоен и встревожен. Его красивое лицо искажено.
Я не сбрасываю маску до последнего момента, даже когда он делает вид, что намерен меня оттрахать. Я не верю в его игру. Ему необходим отклик, живое сопротивление. Я ощущаю как у него пропадает желание. Физически. Член больше не таранит меня сзади.
Чертков может говорить что угодно, стращать, угрожать, но у него не встанет, пока я в таком состоянии. Униженная, поверженная, сломленная. Он не хочет жертву. Он жаждет видеть врага. Достойного соперника.
Что же, он получит желаемое. Но позже.
Я невинная овечка. Другого ему не светит. Пока я огрызаюсь и рвусь на волю, он увеличивает давление. Посмотрим, как среагирует на такую перемену.
Может я не выдержала и поехала мозгами? Пусть волнуется.
Я вижу, как вспыхивает жалость в глазах незнакомого парня, врача, и тошнота подкатывает к горлу. Но возражать я не могу. Только сдавленно всхлипываю.
Я послушно принимаю таблетки, жар спадает. Я откидываюсь на подушки, настраиваюсь на очередную встречу с Дьяволом, который покусился на мою черную душу.
Я стараюсь себя обуздать, но когда температура возвращается к нормальной отметке, мне тяжелее контролировать собственное влечение.
Я не знаю в чем моя проблема, но когда Чертков рядом, я обращаюсь в одержимую нимфоманку.
– Ты сказала Денису, что упала.
Чертков держит меня за подбородок, не позволяет отвернуться и явно ожидает ответа.
– Я бы ничего ему не говорила, но он постоянно спрашивал и…
– И как он тебе?
– В каком смысле?
– Нежный, ласковый, заботливый. Тебе такие нравятся?
Пальцы Черткова отпускают меня только на несколько мгновений, соскальзывают ниже и касаются груди. Едва дотрагиваются, потом сдавливают сосок сквозь ткань рубашки.
– Я не понимаю.
– Что же тут непонятного?
Он садится рядом, опирается на спинку кровати, подхватывает меня, усаживает к себе на колени.
– Может ты всю жизнь мечтала о добром и хорошем парне, а в итоге получила больного ублюдка, извращенца, который порвал твою сладкую задницу.
Он продолжает лениво ласкать мою грудь, перекатывает соски между пальцами, сжимает, пробуждая волны дрожи внутри.
– Что ты все молчишь?
Я с огромным трудом умудряюсь оставаться неподвижной, не отвечать на его провокации.
Я не возбуждаюсь ни от боли, ни от насилия. Но когда он касается меня, я готова на все, лишь бы не отпускал. Тело действует предательски, моментально капитулирует.
Почему? Да, он красив и притягателен, обладает сатанинским магнетизмом. Его сила и мощь завораживают. Но разве дело в этом? Просто во внешности? Я завожусь с пол оборота от любого его движения. От взгляда, от ухмылки. От того как он ходит, одевается, ест. Я смотрю на него и вижу оживший идеал. Но стоит ему произнести несколько слов, магия моментально испаряется.
– Я оценил твою покорность. А теперь хватит играть, выходи из роли.
Он обрушивает на меня ушат ледяной воды.
