От удара Князевой я сгибаюсь пополам, рычу, но часть меня сотрясается от смеха. Ведь это по-настоящему забавно. Мелкая дрянь совсем берега потеряла.
Кто бы посмел меня так двинуть?
Она пускается наутек, заскакивает в свою машинку, выжимает газ. Как будто и правда считает, что сумеет от меня сбежать.
Ну пускай попробует.
Князева умеет удивлять. Даже когда полностью раздавлена. Особенно когда раздавлена. Наблюдать за ее агонией – вот о чем я всегда мечтал. Вкушать, смаковать это блюдо как самый изысканный деликатес.
Конечно, удар по яйцам не относится к числу вещей, которые хотелось бы повторить. Я бы предпочел, чтобы она действовала по старинке: опустилась на колени, расстегнула ширинку и взяла мой член в рот.
Но разве я могу осуждать ее за бурную реакцию? Я бы удивился, если бы она простила убийство отца. Каким бы ублюдком он не был, как бы к ней не относился. Это все детали. А главное заключается в том, что мы не из тех людей, которые прощают подобное.
Я позволяю ей уйти. Я должен обуздать ярость. Потребуется немного времени. К тому же, необходимо закончить важные дела. Дотрахать тех шлюх, опустошить бар. Придется поработать, просмотреть некоторые документы. У меня насыщенный график.
Я доберусь до Князевой. Но не сейчас. Пусть разум остынет. Хотя… рядом с этой сукой я напрочь забываю, что где-то существует холод. Она сжигает меня в своем пламени. И как баран я подставляю башку под ее нож.
Чего только стоит та ночь. Вспоминать тошно.
Я поехал в клуб, надрался, снял девку, повел наверх, разложил на столе. Но ничего не вышло. Член привстал, а запала не было. Все равно что в резиновую вагину тыкаться. Я даже не вставил ей, послал подальше и остался наедине с очередной бутылкой. А девка ничего так оказалась, специально выбирал. Высокая, грудастая. Сегодня отодрал ее по полной, скоро продолжу.
У меня никогда не было проблем со стояком. Я любил секс, наслаждался процессом, пробовал разное. Но в ту ночь мне хотелось запретного. Запредельного, извращенного. Мне хотелось ее. До ломоты.
Я сорвался.
Клятвы. Отвращение. Ненависть. Все это разом потеряло всякую значимость. Я презирал Князеву, а себя презирал еще больше. А потом стало по барабану, алкоголь отключил мозг.
Я бросился к ней, уже не сдерживался.
Ее запах. Ее вкус.
Это никогда не отпустит.
– Дерьмо, – добавляю пару ругательств покрепче.
Я возвращаюсь в кабинет и приказываю всем выметаться. Дело не в том, что яйца ноют. Я бы нашел чем оттрахать. Пальцы-то целы. Я бы и кулак мог вогнать без проблем, всю руку по локоть. Но настрой пропал.
Я никого не желаю видеть.
Достаю бутылку, пью прямо из горла.
Я делаю паузу, смотрю на темную жидкость. Мне повсюду чудятся ее глаза. Карие, почти черные. Как они блестят, как сверкают, когда она изнывает от похоти. А как она стонет, как течет, как бьется и содрогается подо мной.
Я бью кулаком по столу. Сильно. И по поверхности ползут трещины.
Я хочу ее. Снова. Опять. Всегда. Я хочу пропитать ее от и до. Хочу пропитаться ею. Хочу слить нас в одно целое.
Хочу до боли.
Парадокс.
Я жажду обладать ею. И жажду уничтожить, стереть, чтоб и следа не осталось, чтоб она была только моя и ничья больше. Чтоб никому не досталась, даже червям в собственной могиле.
Я бы сам ее сожрал. Или сжег. Развеял бы по ветру.
– Тварь!
Я разбиваю бутылку, но это едва ли утоляет голод зверя внутри меня. Я разношу в щепки весь кабинет. Бью и крушу все на своем пути, не жалею кулаки.
Я задыхаюсь.
Ничто не помогает. И не поможет. Никогда.
Для меня существует лишь одно болеутоляющее. Она. И она же мой смертоносный яд. Отрава, что влилась в жилы, растравляя нутро.
Я опускаюсь на колени, склоняю голову.
Наш короткий выходной создал иллюзию нормальной жизни. Я знал, так станет хуже. Я понимал, оценивал все риски. Но меня было не остановить.
Тогда я не мог надышаться ею. А теперь не могу дышать вообще.
Из головы не выходят идиотские картины.
Вот мы гуляем в парке, вот дурачимся, вот она ест сладкую вату, а вот я облизываю ее липкие пальцы. Вот мы завтракаем вместе, вот отправляемся на побережье, плаваем и загораем. Вот занимаемся сексом. Нежно, долго. Вот я раздвигаю ее бедра, трусь щекой о живот и медленно опускаюсь ниже, прижимаюсь губами туда, где она уже мокрая для меня.
Реальное переплетается с фантазией. Я представляю вещи, которые хотел бы с ней сделать. Не только трах.
Я бы отвез ее куда-нибудь в горы, чтобы забраться повыше и встречать рассвет. Почему? Потому что красиво, ярко. Я на фотографиях видел.
Я бы наряжал ее как куклу. Покупал ей всякое модное тряпье, побрякушки. Я бы ей все, что закажет, достал.
Я бы ей душу отдал. Всю, которая внутри осталась. Я бы с ней одинаковым воздухом дышал, след в след ступал, тенью накрывал. Я бы любого за нее растерзал. Я бы много чего ради нее сотворил.
Но этого не будет никогда.
– – -
Я нахожу Князеву в притоне. Пара звонков, несколько коротких фраз. Отправляюсь по нужному адресу, расталкиваю обдолбанных торчков, опускаюсь в подвал.
Здесь мигает свет и клубится дым. Накурено до тошноты.
