Князева не хихикает и даже не улыбается. Она молчит. У нее лицо как будто маска. Непроницаемая. Снаружи лед, а внутри абсолютное блаженство.
Я немного завидую. Героину. Он ее трахает. Прямо сейчас. Не я. Он струится по венам, наполняет, насыщает.
Но это ненадолго.
Я лежу рядом с ней, перебираю ее волосы. Я умею ждать.
Через несколько часов Князеву начинает тошнить. Я позволяю ей облевать всю кровать, после она затихает, затопленная очередной волной кайфа. А я подхватываю безвольное тело на руки, отношу в ванную комнату, укладываю там, раздеваю, купаю.
Я меняю постельное белье, открываю окно на проветривание. Завариваю кофе, вливаю в себя чашку за чашкой, пока сердце не начинает колотится где-то под затылком.
Я одеваю на Князеву свою футболку, укладываю обратно, продолжаю наблюдать. Веду пальцем по руке, задерживаюсь на сгибе локтя, на маленькой точке запекшейся крови.
Да, я виновен.
Только сожалеть поздно. И не к чему. Никто из нас не заслуживает счастливого финала. Каждый получает по заслугам.
– Какого черта? – бормочет Князева, морщит нос, трет глаза, с презрением смотрит на меня, протягивает: – А… это ты.
– Доброе утро.
Я всю ночь глаз не сомкнул, но почти не ощущаю усталости.
– Наверное, ты не заметил, – медленно говорит она. – Я ушла.
– От меня не уходят, – усмехаюсь.
– Даже на тот свет?
– Никуда.
– Все кончено, – ее губы дрожат. – Не понял? Сделка разорвана.
– Это ты не поняла, – терпеливо объясняю. – Не было никакой сделки.
– Мой отец мертв, – сглатывает. – Твой главный козырь в могиле. Теперь я свободна, нет причины унижаться, обслуживать такого гада, такого ублюдка как ты.
– Хорошо же ты воспользовалась своей свободой. Сразу побежала за дозой.
– Не твое дело. Ясно?
Она резко поднимается с кровати, а после оседает вниз, ноги подгибаются, не держат. Князева оказывается на полу.
– Отвали! – вопит, когда я поднимаю ее и усаживаю на постель. – Отвали от меня! Дай уйти.
– Нет. И не мечтай.
– Зачем? – всхлипывает. – Зачем изводишь? Просто отпусти… Чего еще надо? Раздавил, уничтожил. Теперь должно стать скучно. Или как?
– Я не позволю тебе умереть, – отвечаю тихо.
– А я и не собираюсь!
– Не похоже, – хмыкаю.
– Что? – она вдруг начинает хохотать. – Ты решил, я вколола смертельную дозу? Из-за тебя? Серьезно?!
Я молчу.
– Ну ты и фантазер!
Она ржет.
– Я сидела на игле четыре года. Полагаешь, не научилась правильно колоть? И я уж точно не собираюсь кончать жизнь самоубийством.
Шмыгает носом, вытирает слезы.
Она не плачет.
Это просто эффект такой. Отходняк пошел.
– Ладно, хватит уже драмы, – вскидывает голову. – Ты свое получил. Устроил отличный спектакль, даже снизошел до поцелуев.
Ее опять прорывает на смех.
Она сгибается пополам, долго не может успокоится.
– Поцеловал все мои губы, – насмехается. – И верхние, и нижние. И как теперь с этим жить?
– Как и тебе с осознанием того, что брала в рот у того, кто убил твоего отца.
Князева вздрагивает.
– Привыкнешь, – продолжаю. – Ты же привыкла к моему члену в заднице.
– Жаль, я не прирезала тебя. Тогда.
– Жаль, – киваю. – Другого шанса не будет.
– Кто знает? – окидывает меня ненавидящим взглядом.
– Так лучше, мы сбросили маски, можем общаться без лишних формальностей.
– Я не стану с тобой общаться.
– Поглядим.
Я подхожу к ней, останавливаюсь за ее спиной. Кладу ладони на дрожащие плечи, сжимаю, намеренно причиняя боль.
– Очень скоро придет ломка, – нежно шепчу ей на ухо. – Интересно, на что способна шлюха ради дозы?
– Не смеши, – фыркает. – В городе полно дилеров. Я без проблем найду товар, только щелкну и…
– И кто тебе продаст?
– Любой! – отвечает с вызовом.
– Неужели?
Теперь наступает мой черед посмеяться. И я делаю это с чувством, с душой. Князеву аж трясет.
– Я отдал некоторые распоряжения, – прижимаюсь губами к ее горлу, туда, где мерно постукивает пульс. – Никто тебе ничего не продаст. Конечно, если не захочет, чтобы его мозги украсили ближайшую стену.
– Я предложу сумму, от которой нельзя отказаться, – заявляет лихорадочно. – Я безумные деньги предложу. Я себя продам, если надо. Но под тебя больше не лягу. Я не твоя вещь, не твоя собственность.
– Раздвинешь ноги перед первым попавшимся барыгой? Хитро. Не спорю, каждый бы тебе вогнал. Но каждый так же четко понимает: потом ему вгоню я.
– Нет, – жалобно хнычет, вдруг приходит в ярость, шипит: – Я не… не буду трахаться с тобой за дозу!
– Тогда придется завязать. Сможешь?
– Ты ко мне не притронешься, – вырывается. – Понял? Не притронешься. Меня тошнит. Тошнит от тебя. Сдохни! Сдохни, сдохни…
– Посмотрим, как заговоришь через пару часов. Или выдержишь день? Может два? На сколько тебя хватит?
– Заткнись, – дергается. – Отвали.
– На этот раз ты начнешь умолять по-настоящему, – забираюсь под футболку, накрываю грудь ладонями, соски моментально твердеют, и я сжимаю их, выкручиваю.
Князева пораженно охает.
Она не ожидала, что тело среагирует на меня. Вот так. После всего. После убийства ее отца. После того, как я трахал других баб у нее на глазах.
Я и сам не ожидал.
Раунд за мной.
Прости, героин, тебе придется на хрен уйти.
