Я проверяю комнату за комнатой, пока не нахожу ту единственную, которая нужна.
– Сука, – шипение вырывается автоматом.
Князева валяется на диване. Голова запрокинута назад, позвоночник изогнут. Она не двигается.
Я перевожу взгляд ниже.
Шприц.
Гребаный, мать его, шприц.
Я подхожу ближе, проверяю пульс. Мои пальцы на ее горле, и приходится очень сильно сдерживаться, чтобы не придушить эту дрянь.
Убью. Закопаю. Живьем.
Если только она сама не сдохнет от передоза. Сколько себе вколола? Неизвестно. И не боится же. Даже после тех флешбэков.
Я подхватываю ее, перебрасываю через плечо и несу к выходу.
Какой-то хмырь попадается под горячую руку. Я хватаю его за шею и впечатываю мордой в стену. Нечего под ногами путаться.
Достаю мобильный, звоню.
– Ко мне. Быстро.
Я сбрасываю вызов прежде, чем собеседник успевает дать ответ.
Князева постанывает, слегка извивается.
Я швыряю ее на заднее сиденье, грубо заталкиваю в салон, пристегиваю ремнем, но она все равно заваливается на бок.
Может упаковать в багажник? Для надежности.
Еще раз щупаю пульс. Совсем слабый.
Гадина. Пусть только попробует сдохнуть. Я ей не разрешал. Я за ней в ад отправлюсь, если потребуется. Я ее никогда не отпущу.
Усаживаюсь за руль, выжимаю из двигателя максимум.
– Что ты натворил? – спрашивает Денис.
Он ждет у порога. Видно сегодня у него рабочий день, поэтому примчался в момент. Его больница расположена в центре города, совсем рядом.
Я ничего не говорю, заношу Князеву в квартиру, бросаю на кровать. Опять надавливаю пальцами на горло, склоняюсь над ней, слушаю дыхание. Я не знаю зачем это делаю.
Нет, я знаю. Только думать не хочу. Не хочу признавать.
– Она под кайфом. Укололась. Я видел шприц, – сухо озвучиваю факты.
Денис подходит ближе, осматривает ее.
– Чем именно укололась?
– Подозреваю героин.
– Когда?
– Около часа назад.
– Как ты позволил…
– Слушай, я не в настроении, – обрываю. – Сделай что-нибудь.
– Что?
– Не знаю. Ты же доктор. Чего вытаращился? Приведи в чувство, вколи лекарство, капельницу поставь. Как обычно поступают в таких случаях?
– Ее нужно отвезти в клинику.
– Нет.
– Макс…
– Нет, это даже не обсуждается.
– Почему?
– Ты врач, вот и лечи.
– Нужен специалист. Я хирург, а не…
– Тогда приведи другого врача.
– Макс, ты должен отправить ее в реабилитационный центр.
– Исключено.
– Насколько я понимаю, она была наркоманкой, потом завязала, теперь опять сорвалась. Я так же думаю, без тебя здесь не обошлось, – делает паузу. – Слушай, это не игрушки. У нее начнется ломка. Необходим специальный уход, медикаменты.
– Хр…нь собачья.
– А что ты предлагаешь?
– Она останется здесь.
– Ты в своем уме?! – Денис сжимает кулаки.
– Здесь она не достанет новую дозу.
– Издеваешься? – подступает ко мне, старается выглядеть угрожающе. – По-твоему в клинике приторговывают наркотой?
– Она изобретательна, найдет способ заполучить желаемое.
– Макс…
– Ден, – прерываю холодно. – У нее флешбэки. Вот и прикинь, насколько затронуло мозги. Я без понятия, как долго она употребляла и что конкретно, как ей удалось это бросить и когда. Но сейчас произошел срыв, и я совсем не хочу повторения.
– Ну, так езжай в клинику вместе с ней, наблюдай, контролируй.
– Я не смогу быть рядом двадцать четыре часа в сутки.
– Приставь охрану.
– Я никому ее не доверю.
– Хорошо, – нервно дергается. – Как ты намерен осуществить лечение?
– Ты мне скажи.
– Курс должен проводить специалист, – повторяет практически по слогам.
– Сколько продлится приход? – перевожу разговор в более конструктивное русло.
– Зависит от организма, от объема дозы, – Ден вздыхает. – Все индивидуально. Думаю, несколько часов точно пробудет в этом состоянии.
– А дальше?
– Начнется ломка. Семь дней. Иногда дольше, – хмурится. – Но это еще не конец. Даже пережив ад, наркоманы неизбежно тянутся за новой дозой. Надо использовать особый подход, комплексный. Стоп, зачем спрашиваешь?
Мне не нужно отвечать. Он все понимает по глазам.
– Нет, не смей, – качает головой. – Ты не имеешь права.
– Уходи, – бросаю коротко, засовываю ему в карман крупную купюру.
– Ни за что! Считаешь, оставил денег и рот заткнул? Макс, тебе пора остановиться.
– А тебе пора на выход.
– Ты убьешь ее. Ты понимаешь? Она может умереть. Если у нее слабое сердце или…
– Она крепкая. Справится.
– Нет!
Денис комкает купюру, отбрасывает, кидается на меня. Будто взбесился, твердит про свою гребаную реабилитацию, талдычит адрес клиники.
Я выставляю его за дверь. Закрываю замок, остаюсь с Князевой наедине. Я осознаю риск. Она действительно может погибнуть. Но другого пути не существует.
Я буду действовать жестко, иначе ее оттуда не вытащить.
Я повидал достаточно людей, которых героин превратил в пыль. От них осталась лишь оболочка, треснутая скорлупа. Я не допущу, чтобы наркотик украл у меня самое ценное. Я никому не отдам свою жертву.
– – -
Князева лежит без движения. Ее глаза широко открыты, но когда я смотрю в них, ржавые гвозди вбиваются в позвоночник, ведь я четко понимаю: это не ее глаза. Это опиат. Из двух бездонных черных озер на меня нагло взирает чужак.
