– Уговорить? Это не мужик вроде Малышева, это пенсионер. Человек старой закалки. Более упёртых персонажей я не встречал. Люди, подобные ему, остро реагируют на несправедливость. И что-то подсказывает мне, что он не согласится на отступные.
– Вы же утверждали, что деньги нынче решают всё и что они давно и окончательно развратили народ. Вот давайте, развращайте пенсионера Цветкова!
Перед первым «подходом к штанге» Николай долго готовился, даже почитал кое-какую литературу и, наконец, отправился к клиенту под видом журналиста газеты «Правда труда», изучающего феномен неприятия людьми бедными людей богатых. Его встретила дверь, обитая дерматином, уже изрядно изодранным хулиганами, домашними животными и временем. За дверью обитал такой же изодранный временем пенсионер. Он встретил журналиста в майке и парусиновых штанах, ничуть не стесняясь такого вида перед незнакомцем. Вымышленное название газеты сработало. Журналист сразу же был приглашён на кухню. На плиту поставлен чайник, а на стол две чашки с одноразовыми пакетиками и сахарница. Но стоило Николаю сформулировать тему, как пенсионер преобразился, и журналист сразу же получил отповедь.
– Некорректно всё сводить лишь к неприятию богатства, молодой человек, – укорил его Цветков. – Так вы договоритесь до обыкновенной зависти и прикроете любое дело за отсутствием состава преступления. У меня нет претензий к людям с достатком, которые заработали свои деньги честно, пусть даже торгуя клубникой. Мало того, мои претензии к большинству капиталистов незначительны. То есть не то чтобы я считал разного рода биржевых спекулянтов или продавцов пылесосами людьми порядочными, однако, согласитесь, не мне в моём возрасте переделывать мир.
– Абсолютно с вами согласен, – кивнул Николай. – Золотые слова!
– Но есть ведь откровенные бандиты, которые намеренно и в нарушение закона обобрали тысячи людей, а избежали ответственности лишь благодаря взяткам и родственным связям. И вот в отношении таких персон у меня есть полное моральное право требовать крови, не так ли?
– Крови?
– Да, и это не просто метафора. – Пенсионер, однако, был осторожен в словах и счёл нужным уточнить: – Но не подумайте чего лишнего, я не сторонник самоуправства. Я даже весьма критично отношусь к революции. Однако закон должен быть максимально суровым к подобным типам.
– Допустим. Но вот взять, к примеру, живущего в нашем городе предпринимателя, которого многие считают наркоторговцем…
– Уж не Дементьева ли вы имеете в виду?
– Его самого.
– Ну что ж, скажу. Этого подонка следует расстрелять.
– Но ведь у нас мораторий на смертную казнь.
– На мой взгляд, на человека, торгующего смертью, не может распространяться никакой мораторий. Сперва нужно уничтожить заразу на корню и уж потом гуманизировать законы.
– А если бы какой-нибудь олигарх, ну, скажем, тот же Дементьев, раскаялся и предложил перечислить в благотворительный фонд, например, тысяч сто в качестве компенсации обществу за причинённый ущерб от ошибок его бурной молодости?
– Я бы послал его подальше.
– Правда?
– Абсолютно. Я не верю в раскаяние подобных людей, а если даже и так, то за преступления нужно отвечать по-любому.
– Но всё же сто тысяч…
– Думаю, конфискация принесла бы гораздо больше.
– Логично. А если бы сто тысяч предложили лично вам?
– Смеётесь?
– Нет, как журналист, я обязан задать этот вопрос.
– Ну подумайте, молодой человек, на кой ляд мне сто тысяч? – отмахнулся Цветков. – В могилу их с собой не унесёшь, а чтобы дотянуть до собственных похорон, мне хватит и пенсии. Нет, я хочу справедливости.
– Но вы ведь понимаете, что можете и не дождаться её.
– Надежда умирает последней.
– В следующий раз к Цветкову придётся идти вам, – сказал Николай, забираясь в машину.
– Это ещё почему? – возмутилась Айви. – Достаточно того, что я целыми сутками не вылезаю из-за руля. Добываю информацию о клиентах, деньги на операции. На мне лежит вся логистика, и, кроме того, на свитке остались ещё неразборчивые записи, которые я пытаюсь расшифровать. А что делаете вы?
– Я всё понимаю. Но я уже представлялся журналистом «Правды труда». Будет нелепо, если я же предложу деньги. Ну откуда у левой газетёнки такие деньжищи, и, главное, откуда такое рвение отмазать негодяя-капиталиста?
– А меня он послушает?
– А вы представитесь работником благотворительного фонда «Юность» или «Надежда» и не станете предлагать деньги старику, а, наоборот, попросите их для других. Для больных раком детей, для победителей школьных олимпиад. Я разработаю вам правдоподобную легенду, что-нибудь гуманитарное. Скажем, Дементьев делает большие пожертвования на лечение детей за границей, и если переводы прекратятся, бедных детишек выставят на улицу. Добавите красок, вышибете у старика слезу, и дело в шляпе. Понимаю, это цинично, но…
