– У меня другое предложение, – сказала Айви. – Вышибать слезу отправитесь вы сами, а я смогла бы помочь вам чем-нибудь из своего арсенала. Изменить внешность, например, или даже пол. Есть соответствующие средства. Правда, они не всегда срабатывают как нужно и можно не вернуться в прежний облик, но ради дела, полагаю, вы рискнёте.
– Что? Нет. Вы серьёзно?
– Я шучу, – проронила Айви без улыбки. – Пока что. Но вы, как мне кажется, так и не поняли. Я уже не раз вам говорила, что закрывать или исполнять амрун должны именно вы, и никто иной. И если выполнить желание ещё можно было бы без вашего участия, в конце концов, не важно, по какой причине сбывается мечта, то изменять или отменять желание должен исключительно тот, кто связал себя магическим контрактом.
– Я понял, понял. Но вы могли бы договориться с пенсионером предварительно, а я бы потом подготовил необходимые бумаги…
Отношение Айви к нему походило на контрастный душ. Слова, интонация, взгляд, эмоции – всё менялось быстро, непредсказуемо. То мягкая и добрая, то равнодушная, она становилась вдруг колючей, резкой и даже злой. Иногда она казалась ему отзывчивой и человечной, как мать Тереза, иногда холодной, как жидкий гелий. При этом он часто не мог понять, чем именно вызваны перемены – его ли неосторожным словом или поступком или некими внешними факторами, от него не зависящими. Это обескураживало, не позволяло выстроить отношения. И он даже сомневался, а желает ли вообще их выстраивать.
Одно, пожалуй, он мог занести в актив. У Айви точно не было парня, жениха или как там определяют в её мире статус партнёра или соискателя. Если бы таковой имелся, он бы уж, конечно, принял участие в приключениях, не мог не принять. Значит, конкурентов на горизонте нет? Впрочем, даже если и так, ему-то пользы от этого знания выходило немного. Пропасть между ним и Айви оставалась всё той же непреодолимой пропастью. Но всё-таки Николаю было приятно осознавать, что леди свободна от обязательств такого рода.
С Цветковым так ничего и не вышло. Айви отправилась к нему и вернулась ещё более хмурой. На старика не подействовали ни обольщение, ни логика.
Зато остальные дела мало-помалу закрывались. Люди охотно меняли мечту на наличные, тем более что синица в руках зачастую оказывалась жирнее журавля. Им ещё пару раз пришлось сдавать монеты на хранение демону, чтобы передохнуть, но, в общем, жизнь, как говорится, налаживалась. Вошла в некоторый ритм, смутно напоминающий Николаю график работы сторожа и по совместительству вахтёра, коим ему пришлось как-то поработать – «через два дня на третий». Только теперь это был вывернутый наизнанку график. В том смысле, что отдыхать приходилось мало, а работать много. Они мотались несколько дней от города к городу, делая короткие остановки, чтобы уточнить информацию по клиенту, найти подходы, а потом Айви выпускала на арену Николая, и он проводил молниеносную или многоступенчатую, это уж как получалось, операцию, закрывая (или нет) контракт с очередным клиентом. После нескольких таких дел Айви вызывала демона (Николай привык к ворчливому исчадию и перестал шарахаться при каждом его появлении), после чего целых двенадцать часов они отсыпались и чистили пёрышки. Разумеется, всё шло не так гладко, как хотелось бы, проблемы возникали и помимо несговорчивого пенсионера, график нарушался, и приходилось вести параллельно сразу несколько тем. Это некоторым образом пошло Николаю на пользу. Поскольку между делами возникали зазоры по нескольку часов и больше, а волшебные тропки, как выяснилось, тоже не оставались открытыми постоянно, и приходилось долго кружить, чтобы попасть туда и тогда, куда и когда нужно, Айви предложила Николаю заняться самоусовершенствованием. Разумеется, альтруизмом тут и не пахло. Ей нужен был боец на случай новых столкновений, вот она и решила сделать из Николая такого бойца.
Дэнни Смолвуд, бывший сержант корпуса морской пехоты, а ныне инструктор стрелкового клуба, ставил Николаю правильный хват и знакомил с основами боевой стрельбы из пистолета. До встречи с Айви Николай никогда не брал в руки ничего, кроме автомата Калашникова, да и тот всё больше носил, чем стрелял из него. А уж пистолеты он видел только на фотографиях и в боевиках. И вот то, как стреляли из пистолетов в отечественных боевиках, оказалось устаревшим и непрактичным. «Так стреляют только спортсмены или дуэлянты, которым нет надобности искать противника по всему сектору», – объяснил ему сержант Смолвуд. Но и на голливудские фильмы ориентироваться, как оказывается, не стоило – там оружие и вовсе держали как попало, вплоть до совершенно невменяемых поз. Сержант показал, что гораздо удобнее брать пистолет двумя руками: одной за рукоятку, другой как бы охватывая её и поддерживая снизу. При этом из рук и корпуса получался треугольник – фигура более прочная, нежели линия, тем более, линия кривая, а кроме того, так было удобнее переводить прицел с мишени на мишень. Этим они и занимались сперва без стрельбы, чтобы зря не тратить патроны, а затем стреляя по-настоящему.
