– Но мы этого не сделали, а вы предпочли демона.
– Демон надёжнее, потому что находится в ином мире. Туда ходу нет никому. Конечно, догадайся наши преследователи ворваться в церемониальный зал и нарушить пентаграмму, мне пришлось бы несколько недель вытаскивать Драгоша по запасному варианту. А это, скажу я вам, тот ещё геморрой. Но даже такой риск предпочтительнее, чем портить отношения со столь уважаемой организацией, как Сокровищница Оберона. Их служба наверняка очень быстро выяснила бы причину штурма и тот факт, что возможность его мне была известна заранее.
– А если рассказать всё как есть?
– Тогда они просто откажут, или их услуга встанет в астрономическую сумму, которой вы, между прочим, не обладаете.
Только полностью удовлетворив охрану, они перешли через дворик в собственно особняк, а затем опустились уже в настоящем лифте на один из подземных уровней. Так уж, видимо, водится у волшебников, что в любой непонятной ситуации они зарываются в землю. Если бы их обитало на планете чуть больше, они могли бы, наверное, соединить свои подземелья и вовсе не показываться на поверхность.
– Московские чародеи, наверное, имеют своё Метро‐3, – предположил Николай.
– Никогда не слышала о таком.
Очередей в подземном зале, облицованном чёрным и белым мрамором, не наблюдалось. В просторном помещении (из мебели Николай заметил лишь несколько столиков с креслами) вообще никого не было, кроме Айви, Николая и вышедшего им навстречу человека в безупречном бежевом костюме.
– Не очень идёт бизнес у товарища Оберона? – шепнул Николай.
– Нет нужды часто появляться здесь физически.
– И хорошо. Представляю, что подумали бы соседи, если бы через особняк проходили каждый день толпы народа. А вместо пляжа возникла бы вдруг стоянка.
– Мадам, месье, – дважды поклонился клерк. – Чем Сокровищница Оберона может быть вам полезна?
– Мой знакомый хотел бы открыть у вас счёт, – ответила Айви, подарив человеку в бежевом костюме ослепительную улыбку.
Такую, как заметил Николай, она берегла исключительно для своих. Для волшебников. А для простолюдинов вроде него надевала ту, что попроще.
– Превосходно, – клерк вернул улыбку ничуть не хуже. – Я рад, что вы обратились именно к нам.
– Грачевский, – представился Николай и протянул руку.
– Глюк. Младший партнёр, – клерк, оказавшийся вовсе не клерком, пожал ему руку, а другой указал на ближайший столик с мягкими кожаными креслами. – Прошу вас. Мадам, месье.
Они прошли и расселись, причём Айви оказалась между Николаем и младшим партнёром, словно переводчик или посредник. Отчасти именно так дело и обстояло.
– Кофе? – спросил Глюк. – Прохладительные напитки? Алкоголь?
– Кофе, – сказала Айви. – С молоком и сахаром.
– Я бы не отказался от рома с колой, – сказал Николай и ответил улыбкой на чуть раздражённый взгляд Айви.
– Со льдом? – уточнил Глюк
– Пожалуй.
Младший партнёр щёлкнул пальцем, и к ним из затемнённого угла, где, по-видимому, скрывалась дверь, вышла девушка с подносом. Она молча переложила на столик большую чашку кофе, три кусочка рафинада на блюдце, кувшинчик с молоком и высокий стакан, набитый до середины льдом и наполненный коричневой жидкостью. Времени на то, чтобы приготовить коктейль или тем более кофе, у сотрудников Сокровищницы быть не могло, и Николай занёс быстрый сервис в разряд маленьких, но приятных чудес.
– Итак. Под залог какого диантана вы планируете открыть счёт? – спросил Глюк, выдержав подобающую паузу.
– Под залог некоторого числа талисманов удачи, – ответила Айви, а Николай поставил на стол коробочку, купленную накануне в нумизматической лавке, и открыл её. Внутри коробочка была выложена чёрным бархатом, а монеты, что лежали в углублениях, он сам натирал хитрой пастой, так что теперь всё выглядело, как в коллекции Варварина, и даже лучше.
– Надеюсь, вы не примете экспертизу за неучтивость. Но мы должны проверить диантаны и оценить их стоимость.
– Разумеется, – кивнул Николай.
Младший партнёр Оберона хлопнул в ладоши.
Из того же тёмного угла два сотрудника в комбинезонах цвета незрелой сирени выкатили машину, похожую на контагиозную, но выглядящую чуть более современно. Почти вся она состояла из уголков и листов начищенной меди и стали, скреплённых заклёпками и болтами. Из боковых панелей торчали трубы и трубки различных размеров. Некоторые из них закручивались, точно змеевики самогонного аппарата, другие были снабжены вентилями, третьи оканчивались массивными приборами со стрелками вроде манометров или со столбиками подкрашенной жидкости вроде термометров. Но Николаю отчего-то показалось, что измеряют эти приборы всё что угодно, но только не давление с температурой.
Экспертиза протекала вполне рутинно. Глюк аккуратно брал монеты одну за другой и помещал их на выдвижную панель машины, похожую на дисковод компьютера, с той лишь разницей, что на панель приходилось давить с заметным усилием, а по окончании процесса некоторое время расшатывать, чтобы вытащить монету.
