Роман с горцем полностью

— Легче для одного человека, моя нога, — говорит она. Затем топает, и полотно колышется вокруг комочка в форме Пейдж в упавшей палатке.

Я поднимаю тент, чтобы видеть ее лицо, а затем протягиваю к ней руку.

Она морщится, но хватает меня за руку и позволяет помочь ей выбраться.

— Клянусь, я не какая-то глупая блондинка.

— Мне и в голову не приходила такая мысль.

— Спасибо, что помог.

Я киваю.

— Можно помогу тебе установить ее? Я могу просто помогать держать все на месте, пока ты читаешь инструкции и делаешь всю работу, если хочешь. Рассматривай меня не более чем как дополнительную пару рук.

Ее выразительные голубые глаза опускаются на мои руки, а губы приоткрываются. Затем ее розовый язычок высовывается и проводит по пухлой нижней губе.

И мой член становится твердым. Уверен, мой брат не это имел в виду, говоря о помощи.

Она прикусывает губу и кивает.

— Да, это было бы очень полезно. Спасибо.

Я хмыкаю, потому что в данный момент у меня нет слов. Я быстро хватаю пару уличных стульев и ставлю их, чтобы ей не пришлось сидеть на холодной земле. А потом мы приступаем к работе, и я делаю немного больше, чем просто держу детали, но Пейдж читает инструкцию, и мы работаем в тандеме, чтобы установить палатку.

— Скажи, зачем писателю-романтику исследовать кемпинг в снегу.

Она поднимает на меня глаза. Она немного запыхалась от работы, а ее щеки розовеют от холодного ветра. Чертовски красивая. Мне так и хочется прижаться к ее лицу и поцеловать ее, попробовать на вкус, узнать насколько холодны ее губы и насколько сладок ее язык.

— Я никогда не говорила, что я автор романов, — говорит она, ее глаза блестят.

— Нет, не говорила. Но моя сестра сказала, что ты одна из ее любимых писательниц. А романтика — это все, что она читает, — я пожимаю плечами. — Справедливое предположение.

С этими словами она вставляет последний шест палатки на место, а затем дарит мне самую ослепительную улыбку.

— Я сделала это, — а затем бросается ко мне, обхватывая руками, что застает меня врасплох. Я просто стою, пытаясь сообразить, как обнять ее в ответ, как прикоснуться к ней или заставить снова улыбнуться.

Она откидывается назад, а затем отстраняется от меня. Еще раз похлопав меня по груди, она подходит к одному из стульев и садится, а затем начинает копаться в своем рюкзаке.

Я стою, не зная, стоит ли мне идти внутрь или же напомнить, что задал ей вопрос.

— До недавнего времени я писала и публиковала только средневековые исторические романы, — говорит она.

Я решаю сесть на другой стул и послушать ее.

— Это потребовало много исследований? — спрашиваю я.

Она достает спальный мешок, и по марке я вижу, что, по крайней мере, в нем ей будет относительно тепло. Может, конечно, будет не очень комфортно, но обморожения не случится.

— Да, много исследований, которые я люблю. Вообще-то у меня есть степень по военной истории. Но это были только книжные исследования, ничего практического. А некоторые люди считают, что просто читать книги — это не «настоящее исследование», — она вздыхает, нахмурив брови, и впервые не становится похожа на живое воплощение солнечного лучика.

Не знаю точно, почему она вдруг стала грустной, но от этого мне хочется выследить всех, кем бы ни были эти люди, и выбить из них все дерьмо.

Не то чтобы это был честный бой, ведь я прослужил в армии более десяти лет.

Через мгновение она снова вздергивает подбородок, и в ее глаза возвращается решительный блеск, когда она продолжает говорить:

— Но после более чем дюжины подобных произведений я хочу заняться чем-то новым. Хочу написать серию о современных горцах. И это, кажется, прекрасная возможность провести настоящее практическое исследование. Правда, это не слежка агента Секретной службы или что-то в этом роде, но… — ее слова обрываются, и она заканчивает предложение, пожав плечами.

— Зачем горцу быть еще и агентом Секретной службы?

— Что? — она покачала головой. — О, нет. Я просто говорю, что некоторые люди, которые пишут триллеры, могут быть в тени агента Секретной службы. Но если я этого не делаю, это не значит, что я не могу заниматься исследованиями, верно? В моей первой книге из серии «Человек в горах» знакомство пары происходит в снегопад, там есть кемпинг, холод и снег, и я не знаю, — она пожимает плечами и одаривает меня лукавой ухмылкой. — Как уже говорила, я живу в Техасе. Поэтому просто хочу узнать, каково это. Хочу испытать это на собственном опыте.

Ну вот, опять эти люди.

— Как у тебя получилось со средневековьем, учитывая, что ты не можешь путешествовать во времени? — спрашиваю я.

Она смотрит на меня с минуту, затем ее великолепные голубые глаза сужаются.

— Ты действительно улыбаешься под всей этой растительностью?