- Нет, – он отрицательно замотал головой, – нет, я слишком взволнован, чтобы спать. А вот тебе сон не помешает, Белла. У тебя круги под глазами от усталости.
Его пальцы прошлись по мрачным теням, пока он изучающее, с беспокойством всматривался в мое лицо.
- Как будто бы я могу позволить тебе остаться здесь и волноваться в одиночестве, – усмехнулась я, вновь изображая улыбку.
- Тогда всё, что нам остаётся — ждать дальше, – вздохнул Эдвард, подталкивая меня к гостиной.
Мы, обнявшись, полулегли на диван и прождали несколько часов. В конце концов, доктор спустился и ушел. Проиграв в борьбе со сном, я задремала, но просыпалась через каждые несколько минут, обнаруживая, что стрелки часов почти не сдвинулись.
Где-то около трех ночи меня разбудил голос Элизабет, отчаянно звавшей Эдварда. Я с трудом поднялась, чтобы Эдвард высвободился. Он был уже на полпути к выходу, когда я, наконец, окончательно проснувшись, вскочила и побежала вслед за ним.
Эдвард и его мать были в спальне вместе с отцом. Дверь захлопнулась передо мной, из-за неё доносились тяжелое дыхание и резкий сухой кашель… И мне показалось, что я слышала болезненный, выворачивающий сердце момент, когда дыхание окончательно замерло.
Ноги подкосились, отступив к стене, я использовала её в качестве опоры, затем я услышала пронзительный, отчаянный крик Элизабет. Это было ужасно. Лучше снова оказаться посреди битвы с новообращёнными, чем пережить это. Лучше смотреть, как Эдвард борется с сотней вампиров, пробежать тысячу раз через ту площадь в Вольтере, чем оказаться лицом к лицу с историей, о которой я всего лишь слышала, и видеть, как страдают другие. Я ничем не могла помочь, мне нечего было предложить Эдварду и Элизабет, кроме утешения.
И если все пойдет так, как и должно, станет ещё хуже.
Мгновение спустя они вышли. Эдвард белый, как смерть, придерживая за талию, вел мать, – она казалась обезумевшей, и безутешно рыдала. Я чувствовала, как мои глаза против воли наполнились слезами.
- Что я могу сделать? – спросила я тихим дрожащим голосом, словно какое-то, слишком громко сказанное слово, могло окончательно сломать любого из них.
- Сообщи слугам, – мягко ответил Эдвард. Я не была уверена, что Элизабет вообще слышала меня, – они всё подготовят.
Без колебаний я подчинилась. Эдвард и Элизабет, пережившие потерю человека, которого оба глубоко любили, сейчас нуждались друг в друге как никогда, я знала это, знала и хотела помочь. Единственное, что я могла – попытаться по возможности облегчить их горе.
