- Он бредит, – она потёрла бровь тыльной стороной ладони, – и он все время хочет видеть тебя, Эдвард. Поднимись к нему. Я думаю, мне лучше позвонить врачу…
Эдвард неохотно отпустил мою руку и поднялся по лестнице. Он боялся. Я задалась вопросом, что скажет ему отец, если он вообще будет в состоянии сказать хоть что-то.
Элизабет тем временем подошла к телефону и начала набирать какой-то номер. Я бы предложила ей позвонить Карлайлу, но он был в госпитале, а я не знала какой там номер. Впрочем, я сомневалась, что даже такой потрясающий врач, как Карлайл, может что-нибудь сделать. Болезнь прогрессировала слишком быстро.
Врач сразу же согласился приехать. Очевидно, подобные звонки поступали целый день, и в нынешней ситуации я совсем не завидовала его работе. После того, как Элизабет повесила трубку, она села рядом со мной на диван, туда, где весь вечер просидел Эдвард. Я не знала, что ей сказать, как помочь, так что мы сидели в тишине. Ее застывший взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно она смотрела на что-то невидимое для меня, впрочем, я сомневаюсь, что она вообще осознавала мое присутствие.
Примерно десять минут спустя Эдвард вернулся. Его лицо было печальным и напуганным, мне хотелось подбежать к нему и утешить, но, наверное, в его состоянии лучше подождать, пока он сам подойдет ко мне. Как только Элизабет поняла, что он вернулся, она тут же умчалась обратно наверх, к мужу.
- Эдвард? – я взяла его за руку, когда он сел рядом. Всё внутри у меня болезненно сжалось, когда я заметила следы слез на его лице. Я никогда не видела, чтобы Эдвард плакал, и никогда больше не хотела видеть это снова.
- Это ужасно, – хрипло сказал он, избегая моего взгляда. – Он едва узнал меня, и он кашлял кровью… кровью, Белла. Он попрощался. Я думаю… думаю, он умрет.
Он повернулся ко мне, уткнулся лицом в изгиб моей шеи, и я инстинктивно обняла его. Эдвард беззвучно вздрагивал от тяжелых рыданий, я чувствовала, как его слезы впитываются в ткань платья на моем плече. Это была самая ужасная вещь во всем мире. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько беспомощной, настолько убитой и раздавленной болью. Это было хуже чем то, когда Эдвард бросил меня, хуже, чем его взгляд, когда я всю ночь плакала по Джейкобу… это была боль Эдварда, и я ничего, ничего не могла сделать, чтобы помочь ему.
