— О-ох, конечно были! Мой дурачок ничего не замечал. Один любовник — врач был в больнице. Я там тоже главным бухгалтером работала. Трусики мне дарил. Хороший любовник был. А мой муж пил только, да дурил. Работать не хотел. Бил меня иногда. Никак уйти от него не могла. Все жалела. Девчонки просили — мам, разведись да разведись. Не хотели жить с ним. Раньше как ведь женились; возраст пришел — пора замуж. Не смотрели, кто, чего, "стерпится — слюбится". Вся жизнь так и прошла. Жалею, что для себя мало пожила, сейчас бы многое по — другому бы сделала, и развелась бы раньше и любовников было бы больше. Сейчас живу одна, уж не нужен никто. Ни с чьими причудами мириться не хочу. Девчонки взрослые. Жизнь быстро проходит. Пролетит — не заметишь.
— А Вы думаете, у Нины Константиновны тоже любовники были?
Обе посмотрели туда, где сидела их начальница.
— Думаю, да. Уверена. На мужчин засматривается, кокетничает, глазками вон как стреляет, даже в сторону того же Ворона. Только возраст уж не тот. Пенсия она и в Африке пенсия. Тебе, кстати, про него никакие песни не пела? Злится, небось. Нехорошая она женщина. Одна видимость. Такие ушлые, как правило, из деревни бывают. Ради выгоды, где надо прогнутся, где-то свинью подложат. Все под Богом ходим. И за все отвечать будем. Только дурак ничего не боится.
Вика во все глаза смотрела на Светлану Викторовну. Она проработала уже с этим человеком не один месяц, не подозревая подобных мыслей у той в голове! Особенно по поводу "покрутить попкой"! "Ты вообще ничего не подозреваешь, — с укоризной пропел внутренний голос, — вечно вся в работе, а люди другим живут и все видят, как есть, а чего нет — додумают". Колесникова поняла, что сидеть не в силах. Покрутилась на стуле. Ее переполняло торжество. Прям дух захватывает. "Ощущения не хуже, чем в постели!". Тут же в голову пришла мысль о Вороне. Напрочь забыла, когда последний раз были вместе. Три месяца назад? Четыре? Но собой довольна! И Вадим может ей гордиться! Никто теперь не сможет сказать, что ее держат за красивые глаза. "Может, и премию даст, — девушка мечтательно подняла глаза в потолок. — Почему бы нет? Я действительно ее заслужила."
Она вышла в холл. Убедившись, что переговорная пуста, юркнула туда. Приблизилась к окну, занимающему почти всю стену. Как темно и пасмурно! Небо затянули низкие, грязные облака, из которых мелким серым бисером высыпаются пригоршни снега. На улице слышен шум проезжающих автомобилей; суровый рев грузовиков сливается с тонким писком легковушек, взвизгиванием покрышек, сигналами недовольных и вечно спешащих водителей. Бесшумно, быстрыми перебежками двигаются пешеходы, появляясь на доступном взору обозревателя перекрестке, попадают в сугроб, соединяющий дорогу и тротуар, затем стучат ботинками об асфальт, стряхивая грязь. Отовсюду клубами вырывается пар: от замерзших, покрытых инеем машин и пешеходов, от больших теплых водосточных труб, от соседствующих домов, красующихся перед друг другом одетыми лихо, набекрень снежными шапками. Клубы поднимаются от серой, покрытой песком и снегом земли к небу и исчезают где-то далеко — далеко за темными облаками. "Даже в здании из стекла и бетона уютнее", — зябко поежилась Вика и оглянулась вокруг.
Офис, выполненный в бледно — серых тонах, разбавленных мощной и дорогой напольной зеленью, казавшийся ей вначале таким современным, дорогим, потерял свою привлекательность, свою значимость. Что такого она здесь увидела? Девушка начала пристально вглядываться в окружающую обстановку; здесь и там мелькали трещины, потертости, царапины, сколы, незаметные почему-то ранее строительные огрехи. От яркого света и отблесках глянца в глазах зарябило. "Как в операционной!" И чего это она тут нашла необыкновенного? Обычный, среднестатистический офис. Довольно банальный. Расслабилась? За время проверки столько дел накопилось! Колесникова вернулась к себе, и, защитив себя от внешнего гула звонков и реплик большими наушниками, вновь погрузилась в работу.
Восемь часов. Нужно собираться, иначе пропустит последнюю маршрутку. Столько денег на такси уже извела! Возвращаться домой опасно, — темнеет рано и, как всегда, ни одного фонаря. Выбор небогатый — кружным путем через стройку или коротким через кусты. И сколько случаев, когда там грабили или того хуже! Надоело трястись от страха, дожидаясь попутчиков на остановке. Черт бы всех этих мужиков вместе взятых побрал! Ну почему никому нет дела до того, что она возвращается домой одна? Как ей на самом деле страшно! Где их забота? Так нужно это сейчас! Как же! Встретились, отлюбили и гудбай до следующей встречи. Ты, дорогая, сама все можешь! Тот же Ворон! Уж этот точно мог бы себе позволить о ней позаботится! "Покрутить перед ним попкой!" Для чего? Что в ее жизни от этого изменится? Нормальный мужчина не допустил бы, чтобы его любимая женщина возвращалась темной ночью домой одна, подвергая себя ненужному риску. Видимо, ей нормальные не попадались! Она вышла из здания центра и тихо всхлипнула, жалея себя.
