А, еще этот год я для себя объявила годом обиды. Я разрешила себе обижаться. На любую ерунду. На кого угодно. Я взращивала в себе свою собственную ценность. Училась ее осознавать. И легко расставалась с людьми, с которыми понимание моей ценности не совпадало.
Люди, наверно, сильно удивлялись. Терпение было моим вторым именем. Мы на каком-то интенсиве технику делали, говорят, там все кричат, а я даже не терпела. Ну больно. Ну ощущение. Чего орать то? Мне потом высказали за мое терпение. Правильно, конечно, высказали.
Так вот, я решила эту ситуацию исправить. Начать осознавать свои обиды. У меня же совсем границы стерлись. Поэтому я разошлась. Обижалась вполне себе вслух. Перья во все стороны летели. Своеобразный фильтр. Кто останется, тот останется. Тема границ была болезненной еще со Шри-Ланки. Много кто огреб в то время. Те самые нужные и родные на меня не обижались. Принимали со всем моим чудачеством. Позволяли все.
По осени ты в очередной раз что-то нарычал. По-моему, даже письменно. И я решила, что хватит. В топку. Я удалила твой телефон. Чтобы не было соблазна тебе написать. Или отправить какую-нибудь хорошую фотографию. Не хочу больше. Мы оба выжили, у каждого своя жизнь, что еще нужно? Друзьями? Это вообще не про меня.
Когда мы расставались с Сережей, через несколько дней он что-то обозначал про «не хочу тебя терять, давай останемся друзьями». Понятно, не хотел. Где он еще такой источник света найдет. Я спросила, самому то ему не смешно? Он же не может понимать, что это нереально. Это не потому что я обиделась. Я вот вообще не обиделась. Я так боялась повторения твоей истории, что была крайне осторожна в высказываниях. Человек так себя разрушал, что мне даже добавлять не надо было. Иногда мне кажется, что я понимаю Бога. И очень хочу его поддержать. Я просто физически чувствую, как он смотрит на нас. Дает нам уроки, исполняет наши желания и качает своей седой уставшей головой, видя, как мы себя разрушаем. Он делает все, чтобы мы были счастливы и осознаны, а мы все больше ропчем, косячим и сетуем.
Просто дружить мне с Сережей не о чем. Очень разные.
А вот с тобой такая же история, но в другую сторону. Ну не будем мы с тобой друзьями. Всегда будет что-то еще. За пределами поздравлений два раза в год. Я в тот год это четко осознала. Мне не нужны были люди с поздравлениями. Мне нужны были в жизни живые люди. Я тогда начала говорить тебе, что не хочу встречаться в кафе, лучше погулять где-нибудь. Ломала схемы. Ты не сдавался. За пределами общепита встречаться категорически не хотел. И я удалила твой телефон. Я не помню, звонил ли ты мне в тот новый год. Наверно да. Но я не помню. Я пыталась от тебя вылечиться. Чтобы или просто друг в том самом классическом понимании – знакомый человек, с которым общаешься только по праздникам, или совсем не надо. С просто друг не очень получалось. Проще было от тебя отказаться. Я не один раз уже так делала и это работало. В этот раз все было не так категорично. Живешь и слава Богу.
Как водится, как только я закрыла одну дверь, тут же открылась другая. Я влюбилась. Он был идеальный. Такой как надо было в тот момент. Огромный, спокойный, миллион эпитетов. Искра сразу прошла. Это все заметили. Но он был женат. И это мне было не нужно. Я сбежала. Сразу. Никто даже понять ничего не смог. Мы всего на две недели пересеклись. Но этого хватило.
О, это прекрасное слово сублимация. Я всю ночь слушала «Нотр-Дам» сама не понимая, зачем я это делаю. Я не могла остановиться. Что-то неуловимое бродило и никак не схватывалось. Меня музыка с ума сводила. Я вообще человек очень музыкальный, и с каждым событием у меня своя музыка связана.
Я больше не пошла на работу. Утром с воспаленными глазами я побежала к Руслану и сказала, что я хочу сделать концерт со своими особыми детьми. Идее этой не суждено было реализоваться. Сначала у нас отобрали зал, а потом у меня разбежались дети. Но свое продолжение она имела. В процессе подготовки к концерту я предложила станцевать парный танец с Лехой. Он тогда тренировался не у меня. Мы просто попробовали один раз и его зацепило. У меня даже сохранилась та запись первого танца, с которого все началось.
Я стала тренироваться как сумасшедшая. Я же не каталась на роликах с того дня, когда категорию получила, и чтобы танцевать, мне нужно было начать кататься. Смешно, но ласточку я стала делать быстрее, чем равновесие на двух ногах держать. Помнишь, в книге я писала, как создавались уникальные дельфинарские номера? Это мой опыт. Разбудить в себе какое-то переживание, а потом вынести его в танец. Я начала творить. Я стала возвращаться к себе.
