Я больше не хотела с тобой встречаться. Мне вполне хватало той колбасы, в которой я сейчас находилась. Но в один из февральских дней я просто не успела уехать. По логике мы не должны были встретиться. Но ты приехал раньше запланированного в тот дом, из которого я еще не успела уехать. У меня сердце почти выпрыгивало. Я сразу турку взяла и пошла тебе кофе варить, чтобы лицом не поворачиваться. Кто ж знает, что там на моем лице было. Свидетелей в кухне было слишком много.
Я люблю варить кофе. Я его пью не потому что мне вкусно. Как напиток я давно его разлюбила. Мне нравится процесс. Я люблю его создавать. И разливать по чашкам. Нет для меня большего утреннего удовольствия, чем сделать кофе симпатичному мне мужчине. И видеть его глаза. Но на тебя я не смотрела. Ну и времени то у меня было кофе сварить и ехать уже. Я ушла собираться. Ты вышел проводить и сказал: «Ну хоть повидались».
Я злилась. На тебя, на себя, на то, как я предательски волнуюсь и пялюсь на твои руки. Я всегда любила твои руки. Я уехала.
Но не выдержала. Через несколько дней написала: «Если твое хоть повидались было мне, то я скоро в Москве».
Все началось снова. Приблизительно тогда я начала писать книгу. С танцами не пошло, мы раз в неделю дежурно тренировались с Лехой, но это не давало выхода энергии. А энергия била через край.
Сюжет лежал уже несколько лет, страниц шесть даже было написано. Впрочем, у меня таких сюжетов лежит штук шесть. Почему я выбрала именно этот? Наверно, потому что я начала ходить в бассейн и вода навевала мысли о море. Изначально книга вообще должна была быть другой, другой главный герой, а этот был всего лишь эпизодом. Коротким и ярким. Финал был написан. Потом переписан. Но это все-равно был другой финал. Мальчик, с которого я собиралась писать героя, был вполне реальным, я про него уже говорила. Один из немногих людей в дельфинарии, который был мне искренне симпатичен. Даже больше. Из разряда тянуло. Писать о нем было легко. Пока я писала, у меня так живо картинки вставали, что я поняла, как я скучаю по людям, которых я в дельфинарии любила. Их всех разнесло в разные стороны. Я позвонила той своей подружке. Сказала, что пишу роман, вспоминаю и нереально скучаю. Она ответила – приезжай.
Денег не было вообще. С тех пор как начались проблемы с залом, все мои ученики отвалились. Год вообще был финансово очень тяжелым. Из офиса я ушла, а снег не выпал. Сильно и неизлечимо заболел кот и мы стали завсегдатаями ветеринарок. То, что я заработала, я спустила на обучение плаванию. Ехать было не на что. Это было из разряда помечтать.
Но Вселенная щедра к искренним желаниям. Она выбросила билеты в Сочи за тысячу рублей. Я не сдержалась. Мне кажется, это был последний раз, когда мы с тобой встретились. В доме актера, куда пришел Стоянов. Ты как-то сразу понял, что я книгу пишу. Тогда все это как-то сразу понимали. А я сразу поняла, что ни за что тебе ее читать не дам. Было два человека, которым я категорически не собиралась давать свою книгу – ты и Руслан. Тебя мне страшно было впускать в мой внутренний мир. Ты слишком психологичен и диагностичен, чтобы впускать тебя в мир эротических фантазий. Хотя в тот момент книга не была еще такой откровенной и сценами из нашей с тобой прошлой жизни не пестрила. Руслан наоборот слишком брутален, и мне бы не хотелось, чтобы он видел мои розовые сопли. Имидж у меня в школе был совсем другой.
Книга захватила меня целиком. Она писалась сама и сбывалась практически сразу же. Подруга запустила меня в бассейн с дельфинами, и это поменяло все мое представление, которое у меня сложилось за время моей прошлой работы в дельфинарии. Я даже мечтать не могла сделать те трюки, которые в книге описывала, мне было бы просто стоя на дельфине прокатиться. Но все пять дней по два-три часа они играли со мной как мячом и делали, что хотели. Я разве что сальто не сделала. Просто не понимала как. Я переписывала книгу, включая свой новый опыт. Я создавала ее, а она создавала меня. Я становилась раскованее и смелее. Книга становилась откровеннее и живее. Я не чувствовала себя собой, кода я писала. Я была такая Настя, что когда я книгу дописала, я ее подписала ее именем главной героини.
Вылезла моя субличность. Та, которой я могла бы быть, но себе не позволяла. Я еще очень долго шутила потом, что это не я, это Настя.
Но пока я писала, мне многое про меня понятно стало. Про выбор, который я делаю. Про стратегию избегания. Про мою непривязанность к корням. Те, кто общался со мной часто в то время, в каждом поступке меня узнавали.
