У меня создалось впечатление, что мой герой прежде всего устремился, а вернее бежал, как можно дальше на юг, на самый край Огненной Земли. Крохотный городок Ушуая, расположенный на берегу канала Бигля, отделяющего территорию Аргентины от принадлежащих Чили островов, кажется почти нереальным, несуществующим на тех сделанных в послевоенные годы фотографиях, что я смог раздобыть и рассмотреть. Даже сегодня, в годы бурного роста из-за притока туристов, этот городок напоминает скорее некий временный лагерь современных первопроходцев-исследователей и завоевателей и состоит из одной длинной главной улицы, которая тянется вдоль берега у подножия поросшего лесом крутого склона гор, где растут карликовые деревца (именуемые по латыни
В большинстве своем все здания Ушуаи представляют собой очень легкие сооружения, деревянные, покрытые гофрированным железом. Выглядит же городок довольно живописно только благодаря тому, что эти жалкие домишки выкрашены в очень яркие цвета: пронзительно-синий, лимонно-желтый, темно-красный, — и точно такие же краски, тон в тон, повторяются и у самой кромки воды, где в порту, на широких причалах громоздятся сотни и сотни контейнеров, словно бы образующих некий городок-близнец, со своими улицами, перекрестками и тупиками. Сейчас на старое грузовое китайское судно, проржавевшее, большое, вернее, кажущееся просто огромным (по сравнению с суденышками и лодками, снующими вокруг), уже вторые сутки грузят тюки грубой, необработанной шерсти, что терпеливо ждут своей очереди в грузовиках с прицепами, которые выстроились в ряд на дамбе, отделяющей скромных размеров порт военно-морской базы от торгового порта.
Граф Анри, питавший настоящую страсть — я об этом уже сообщал в предыдущей книге — к подводной охоте с гарпуном, прибыл в Ушуаю под предлогом непреодолимого желания поохотиться на ушастых тюленей, в изобилии встречающихся в этих холодных водах, животных, тогда еще не отнесенных к разряду находящихся под угрозой исчезновения. Ушастый тюлень — великолепный зверь с либо желтоватой, почти белой, либо с рыжеватой шкурой, и его мощный рев вполне оправдывает прозвище, данное ему моряками, — «морской лев»; можно практически в любое время года увидеть, как в блаженной неге полеживают эти ленивые создания на выступающих из воды рифах по обеим сторонам пролива — достаточно широкого в том месте, где располагается бухта, на берегу которой и стоит Ушуая, бухта, что представляет собой естественную границу между землями, принадлежащими Аргентине, и чилийскими островами, мелкими и покрытыми скудной растительностью. Но благопристойный охотник уважает себя настолько и так дорожит своей профессиональной честью, что не позволит себе побеспокоить тюленей на лежбище, а уж если и пойдет на такой шаг, то лишь для того, чтобы понаблюдать за ними; нет, он желает пронзить зверя своим современным «копьем», то есть гарпуном, только в воде, в морских глубинах, когда ставшие в воде удивительно стройными и изящными, эти великолепные пловцы, чьих укусов, кстати, стоит опасаться, резвятся, исполняя замысловатый и грациозный танец.
Я, однако, полагаю, что де Коринт вряд ли стал бы надолго задерживаться в столь суровых, неприветливых краях ради одного только удовольствия, пусть даже и жестокого, в еще меньшей степени — из-за желания продать шкуры своих роскошных жертв, которые на мировом рынке мехов ценятся на вес золота под названием «меха морской выдры». Я-то подозреваю, что на самом деле его пребывание в этом городишке, затерянном на самом краю земли, открытом всем ветрам, но в то же время оказавшемся весьма укромным местечком, объясняется совсем иными мотивами, еще более странными, смутными, тайными. Ждал ли он здесь чьего-то посланца? Или сам питал надежду тайно сесть на корабль-призрак, один из тех, что огибают мрачные скалы мыса Горн? После войны океаны бороздило множество судов без названий, без документов, без порта приписки, не занесенных ни в какие списки, нигде не зарегистрированных, не имевших никаких законных прав на существование и деятельность. Без сомнения, существуют подобные суда и поныне, несмотря на современные методы и способы пеленгации и на строгий надзор службы береговой охраны.
