На самом деле де Коринту даже понравилось, что предмет его вожделения не принимал никакого участия в их споре относительно сексуальных достоинств или недостатков, достаточно унизительном для самого предмета. Девушка хранила молчание, словно она была пленницей, выставленной на торги в общественном месте, так, как будто сам процесс купли-продажи и торга уже являлся составной частью наслаждения, быть может, даже и разделяемого ею. Однако граф немного сожалел о том, что не слышит сейчас ее голоса, того самого, что он слышал на пляже, переливчатого голоса девушки-хохотушки, еще порой по-детски наивного, простодушного, а затем вдруг неожиданно становящегося низким и теплым, грудным, воркующим, глубоким, вызывающим ответный отклик где-то внизу живота, как горячий шепот любовницы.
— Эта девушка хорошо воспитана, она говорит со взрослыми только когда ее о чем-нибудь спрашивают, — говорит отец. — Но она знает немецкий, французский и, разумеется, португальский, то есть его бразильский вариант. Она сможет даже, при необходимости, быть вам полезной в качестве секретарши. И она одинаково хорошо исполняет как народные немецкие песенки с берегов Рейна, так и португальские фадо…
Короче говоря, она — идеальная, прямо-таки безупречная со всех точек зрения шпионка.
Перед окнами отеля, под араукарией, чья тень все еще вытягивается и вытягивается в длину, по-прежнему стоят двое мужчин, одетых в белое. Как только граф Анри показывается в окне, они опускают головы вниз и принимаются смотреть себе под ноги. Де Коринт ощущает легкий укол какой-то не поддающейся объяснению тревоги, когда видит, что на посту их опять двое, кстати, столь похожих друг на друга телосложением и темными, лишенными индивидуальности лицами, осторожными и размеренными движениями, а также огромными, такими темными очками, что совершенно невозможно определить, кто из них ненадолго отлучился.
Под деревом, совсем рядом с мужчинами, стоят два больших черных мотоцикла. Должно быть, это их мотоциклы, так как один из двух „близнецов“, тот, что держится справа — и которого, кстати, из окна видно хуже, чем того, что слева, — упирается задом в кожаную подушку на седле одного из мотоциклов (возможно, седло второго мотоцикла тоже снабжено такой подушкой) и сжимает одной рукой руль. Мотоциклы стоят очень близко друг к другу, так сказать, параллельно, они развернуты по направлению к улице и, похоже, в любую минуту готовы сорваться с места. Нахально, вызывающе выставляя напоказ свою мужскую суть, бравируя своей энергией и отвагой, своим мужественным видом, который придают им излишне коротко подстриженные иссиня-черные волосы, узкие брюки и рубашки из плотной ткани, украшенные на плечах погонами на пуговицах, мужчины эти похожи на членов какой-нибудь негосударственной карательной организации или одного из тех полувоенных формирований, что в изобилии существуют сейчас в штате Санта-Катарина.
Но размышления рассказчика на предыдущих страницах (две фразы в несобственно прямой речи, которые, несомненно, следует приписать самому нашему герою) должны ненадолго заставить нас остановиться. Вероятно, вы уже догадались, что речь идет о том весьма тревожном намеке на множество способов, к которым мог бы прибегнуть граф Анри, чтобы без особого риска для себя после более или менее длительного „употребления“ избавиться от юной любовницы, к которой он не питал особого доверия и которой он даже в некотором роде опасался еще до вступления с ней в интимные отношения, причем избавиться в данном случае означало не что иное, как сделать так, чтобы она исчезла. Как я уже рассказывал в других моих произведениях, политические противники де Коринта часто обвиняли его в том, что он якобы принимал активное участие в уничтожении банд одичавших беспризорных подростков — банд, образовавшихся во время гражданской войны на разоренных равнинах и представлявших собой весьма серьезную опасность для населения и державших людей в страхе в то время, когда он сам прибыл в Бразилию.
